Гетти безмолвно повиновалась и ушла въ кладовую, а мистриссъ Пойзеръ заговорила съ Диной.
-- Садись, моя милая, спустись съ облаковъ на минуту и дай себѣ отдыхъ... Должно быть, старуха была тебѣ рада, что ты пробыла тамъ долго?
-- Да, въ концѣ концовъ она, кажется, была рада, но сыновья ея говорятъ, что она вообще не любитъ молодыхъ женщинъ, да мнѣ и самой показалось сначала, что она почти разсердилась, зачѣмъ пришла.
-- Охъ, плохое это дѣло, когда старики не любятъ молодежь, проговорилъ старикъ Мартинъ и свѣсилъ голову еще ниже, какъ-будто изучая рисунокъ на квадратахъ паркета.
-- Да, тому не жить въ курятникѣ, кто не выноситъ мухъ, сказала мистрисъ Пойзеръ.-- Всѣ мы были молоды въ свое время, хоть и не всѣмъ намъ хорошо жилось.
-- Ну, ужъ какъ она себѣ хочетъ, а ей придется помириться съ молодыми женщинами, замѣтилъ мистеръ Пойзеръ.-- Нельзя-же разсчитывать, чтобы Адамъ и Сетъ оставались холостяками еще десять лѣтъ ради того, чтобъ угодить матери. Это было-бы нелѣпое требованіе. Никто не въ правѣ думать только о себѣ -- будь то старикъ или молодой: во всякомъ договорѣ надо соблюдать обоюдную выгоду. Я не стою за ранніе браки; я всегда говорю: прежде, чѣмъ жениться, молодой человѣкъ долженъ умѣть отличить яблоню отъ дичка. Но не все-же ждать,-- вѣдь этакъ и время упустишь.
-- Конечно, согласилась мистрисъ Пойзеръ: это все равно какъ съ обѣдомъ: пропустишь свой часъ, такъ и ѣсть не захочется,-- все тебѣ кажется невкусно... поболтаешь, поболтаешь ложкой и встанешь голодный. Кушанье тутъ ни причемъ: не кушанье не вкусно, а аппетита нѣтъ -- вотъ въ чемъ бѣда.
Тутъ Гетти вернулась изъ кладовой и сказала:
-- Тетя, теперь я могу взять Тотти, если хотите.
-- Отдай ей дѣвочку, Рахиль, сказалъ мистеръ Пойзеръ. такъ какъ жена его, видимо, колебалась, поглядывая на Тотти, которая, наконецъ, примостилась у нея на колѣняхъ и затихла.-- Пусть она снесетъ ее наверхъ, а ты пока раздѣвайся. Ты устала сегодня, тебѣ давно пора лечь, а то смотри -- опять захвораешь.