-- Довѣрьтесь мнѣ. Позвольте мнѣ вамъ помочь. Я прежде умру, чѣмъ позволю кому-нибудь васъ обидѣть.
Она встала и потащила за собою мокрую накидку но, при ея чрезмѣрной слабости, она была слишкомъ тяжела для нея, и она выпустила ее изъ рукъ. Эта маленькая фигурка съ безпомощно опущенными руками и пристально устремленнымъ на Даніеля взоромъ была по-истинѣ божественна.
-- Боже мой!-- съ чувствомъ произнесъ Деронда, который при видѣ этой несчастной покинутой дѣвушки не могъ не подумать въ душѣ; "быть можетъ, и моя мать была такаяже несчастная."
Эти слова, которыми на всемъ свѣтѣ, на западѣ и на востокѣ, выражается состраданіе къ чужому несчастью, внушили, повидимому, молодой дѣвушкѣ довѣріе къ Дерондѣ. Она подошла къ лодкѣ и уже положила маленькую руку на его руку, какъ вдругъ остановилась.
-- Мнѣ некуда идти,-- промолвила она;-- у меня здѣсь нѣтъ никого...
-- Я васъ отвезу къ одной почтенной дамѣ, у которой нѣсколько дочерей,-- поспѣшно отвѣтилъ Деронда, какъ-бы обрадовавшись тому, что домъ, изъ котораго она бѣжала былъ очень далекъ отсюда.
Но она все еще колебалась и застѣнчиво прибавила:
-- Вы служите въ театрѣ?
-- Нѣтъ, я ничего общаго съ театромъ не имѣю,-- рѣшительно отвѣтилъ Деронда и прибавилъ съ нѣжной мольбою:-- я отвезу васъ къ доброй, почтенной дамѣ, у которой вамъ будетъ очень хорошо. Не надо терять времени; вы можете здѣсь простудиться. Жизнь еще доставитъ вамъ много счастья; право, на свѣтѣ еще есть и добрые люди.
Она болѣе не сопротивлялась, прыгнула въ лодку и ловко усѣлась на подушкѣ, точно это было для нея привычное дѣло.