-- И я тоже.
-- Если-бъ вы не подоспѣли на помощь,-- я теперь была-бы уже мертвой.
-- Не говорите объ этомъ. Я надѣюсь, что вы никогда не будете сожалѣть о томъ, что я удержалъ васъ отъ такого страшнаго шага.
-- Не знаю, слѣдуетъ-ли еще мнѣ радоваться тому, что я не умерла. Maggior dolore miseria продолжались долѣе tempo Jelice... Dolore,-- прибавила она задумчиво,-- miseria -- эти слова мнѣ кажутся вѣчно живыми.
Деронда молчалъ; онъ не хотѣлъ ее разспрашивать, боясь выказать притязаніе на право благодѣтеля или недостатокъ уваженія къ ея горю.
-- Я думала, что въ этомъ нѣтъ ничего дурного,-- продолжала она, смерть и жизнь равны передъ Богомъ. Наши отцы убивали дѣтей и самихъ себя, чтобъ сохранить въ чистотѣ свои души. Я дѣйствовала съ той-же цѣлью, но теперь мнѣ Богъ приказываетъ жить, хотя я, право, не знаю какая мнѣ предстоитъ жизнь?
-- Вы найдете себѣ друзей. Я вамъ ихъ найду.
-- Нѣтъ,-- отвѣтила она мрачно, качая головой,-- у меня на свѣтѣ есть только мать и братъ -- и то я не могу ихъ найти.
-- Вы англичанка? Вы должны быть англичанкой: вы такъ отлично говорите по-англійски.
Она не спѣшила отвѣтомъ и устремила на Деронду застѣнчивый, но пристальный взглядъ, стараясь разглядѣть въ полумракѣ его черты. До сихъ поръ она смотрѣла только на весла. Казалось, какъ будто она только-то проснулась и не знала, что въ ея впечатлѣніяхъ была дѣйствительность и что -- сонъ.