-- Да, онъ гораздо выше насъ по положенію въ обществѣ,-- отвѣтила Эми;-- его родственники -- важные аристократы. Я увѣрена, что его голова часто покоится на тѣхъ атласныхъ подушкахъ, которыя мы вышиваемъ, портя себѣ пальцы.
-- Я очень рада, что онъ такой великій человѣкъ,-- замѣтила Мира со своимъ обычнымъ спокойствіемъ.
-- Отчего?-- спросила Эми подозрительно, думая найти въ этихъ словахъ какой-нибудь характерный для раболѣпной еврейки смыслъ.
-- Потому, что я до сихъ поръ не любила важныхъ людей.
-- О, м-ръ Деронда ужъ не такой важный,-- сказала Кэти:-- и не помѣшаетъ намъ отзываться дурно о всѣхъ лордахъ и баронахъ Англіи.
Когда Даніель вошелъ въ комнату, Мира встала, бросивъ на него нѣжный взглядъ благодарности. Трудно было найти существо съ такимъ полнымъ отсутствіемъ излишней смѣлости и излишней робости. Ея сценическій опытъ не оставилъ въ ней никакого слѣда, и ея манеры, повидимому, не измѣнились съ тѣхъ поръ, какъ она девяти лѣтъ играла роль брошеннаго ребенка. Деронда чувствовалъ, что онъ видѣлъ передъ собою совершенно новый неизвѣстный ему женскій типъ. Онъ смотрѣлъ на нее и прислушивался къ ея словамъ, какъ-будто она принадлежала къ другой, совершенно различной отъ него расѣ.
Но, по этой самой причинѣ, онъ остался очень недолго у м-съ Мейрикъ; онъ инстинктивно удерживался отъ всего, что можно было бы принять за пошлое любопытство или притязаніе на право требовать откровенности отъ особы, которой онъ оказалъ услугу. Такъ, напримѣръ, ему очень хотѣлось услышать ея пѣніе, но выразить это желаніе -- было-бы слишкомъ грубо, такъ-какъ она не могла-бы ему отказать. Вообще онъ рѣшился окружить эту молодую дѣвушку самымъ строгимъ уваженіемъ. Отчего? Трудно было опредѣлить побуждавшее его чувство; но часто смутныя, неясныя ощущенія переходятъ мало-по-малу въ глубокую страсть, продолжающуюся всю жизнь.
Черезъ нѣсколько дней Деронда попрощался съ обитательницами скромнаго домика въ Чельси и отправился на два мѣсяца въ Лейбронъ съ сэромъ Гюго и леди Малинджеръ.
Онъ разсказалъ имъ исторію Миры. Баронетъ выразилъ мнѣніе, что лучше было-бы не отыскивать ея матери и брата. Леди Малинджеръ очень заинтересовалась бѣдной молодой дѣвушкой и, упомянувъ о существованіи общества спасанія евреевъ, выразила надежду, что Мира, вѣроятно, не откажется перемѣнить свою религію; но, замѣтивъ улыбку сэра Гюго, тотчасъ-же замолчала, опасаясь, что сказала глупость. Она вообще считала себя очень ограниченнымъ и слабымъ созданіемъ, особенно въ виду постояннаго рожденія дочерей, вмѣсто желаемаго мужемъ сына. Въ минуты смущенія она обыкновенно говорила себѣ: "я спрошу Даніеля". Такимъ образомъ, Деронда былъ необходимымъ членомъ семейства, и сэръ Гюго мало-по-малу пришелъ къ заключенію, что лучше всего было держать этого подставного сына постоянно при себѣ.
Вотъ все, что можно сказать о жизни Деронды до того времени, когда онъ увидалъ Гвендолину Гарлетъ въ Лейбронѣ за игорнымъ столомъ.