ГЛАВА XXI.
Въ десять часовъ утра Гвендолина Гарлетъ, послѣ скучнаго путешествія изъ Лейброна, остановилась на станціи желѣзной дороги, ближайшей къ Офендину. Ее не ждали такъ рано и не выслали ей экипажа, такъ-какъ она телеграфировала изъ Дувра, что пріѣдетъ съ позднѣйшимъ поѣздомъ. Но пріѣхавъ въ Лондонъ, она узнала, что можетъ ѣхать безостановочно и тотчасъ-же отправилась дальше. Она не предчувствовала, какое грустное впечатлѣніе произведетъ на нее станція, гдѣ ей придется ожидать, какъ-бы нарочно выстроенная въ мѣстности, отдаленной отъ всякаго жилья. Выйдя изъ вагона, она осталась одна на платформѣ съ двумя большими чемоданами; находясь въ часовомъ разстояніи отъ дома, она должна была дожидаться экипажа въ желѣзнодорожной гостинницѣ. Грязныя стѣны зала для пассажировъ, запыленный графинъ воды и большія объявленія миссіонерскихъ обществъ, призывающія грѣшниковъ къ раскаянію, служили какъ-бы предвкушеніемъ той мрачной, унылой жизни, которая снова открывалась передъ нею, и она поспѣшно подошла къ наружной двери, выходившей въ поле. Но даже солнечные лучи казались ей печальными, такъ-какъ осенній вѣтеръ колебалъ скудную траву, разносилъ желтые листья и ерошилъ перья на двухъ курицахъ и одномъ пѣтухѣ, уныло бродившихъ по землѣ. Начальникъ станціи съ наивнымъ любопытствомъ смотрѣлъ на Гвендолину и ея чемоданы; а, такъ-какъ онъ былъ новый человѣкъ и не зналъ ее въ лицо, то, очевидно, могъ принять эту одинокую молодую дѣвушку за какую нибудь неважную особу. Гвендолина отвернулась отъ него съ досадой. Вдали работникъ закладывалъ старомодную, грязную коляску.
Все это, конечно, мелочныя подробности, но безъ подобныхъ жизненныхъ мелочей трудно объяснить многія перемѣны въ жизни людей. Онѣ дѣйствуютъ съ постоянно возрастающей силой на человѣка и, наконецъ, развиваютъ въ немъ опредѣленное побужденіе къ теоретическимъ выкладкамъ. Даже философія подвергается иногда ихъ вліяніямъ, и глубокій мыслитель, очутившись въ уединенной, отвратительной трущобѣ, съ непріятнымъ сознаніемъ что у него нѣтъ никакихъ средствъ къ жизни, естественно приходитъ къ неутешительнымъ выводамъ о происхожденіи вещей и о конечномъ назначеніи міра, въ которомъ человѣкъ мыслящій обреченъ на одни только страданія. Тѣмъ болѣе эти мелочи дожны были вліять на молодую дѣвушку, созданную для удовольствій и блестящаго общества, которая теперь находилась на уединенной станціи, одна, съ тяжелыми думами о грозившей ей нищетѣ. Гвендолина была совершенно подавлена обстоятельствами и ея непокорная душа смирилась. Но для чего было жить среди трудностей отвратительной обстановки и униженія? Это начало ея новой жизни могло служить образчикомъ того, что ее ожидало дома.
Вотъ тѣ грустныя мысли, которыя наполняли ее по дорогѣ въ Офендинъ, куда она, наконецъ, отправилась въ неудобной, тряской коляскѣ, загроможденной ея чемоданами. До сихъ поръ, размышляя о будущемъ, она рисовала себѣ его въ довольно мрачныхъ краскахъ; она полагала, что всему ихъ семейству придется снова жить заграницей на остатокъ ихъ капитала, такъ-какъ не могли-же они лишиться рѣшительно всѣхъ средствъ! Бѣдная жизнь въ отдаленномъ, скучномъ уголкѣ континента представлялась ей со всѣми знакомыми ей подробностями, и она уже видѣла себя въ этой презрѣнной обстановкѣ тридцати-лѣтней, перезрѣлой дѣвой, въ обществѣ матери, становившейся все болѣе и болѣе угрюмой, и четырехъ несносныхъ, невыносимыхъ сестеръ. Однако, она не хотѣла подчиниться судьбѣ и позволить несчастью окончательно уничтожить ее; она не совсѣмъ вѣрила въ разразившееся надъ ея головою бѣдствіе. Но усталость и отвращеніе къ непріятной поѣздкѣ дѣйствовали на нее теперь какъ мучительное пробужденіе отъ страшнаго сна къ еще болѣе грозной дѣйствительности. Какъ далеко было то время, когда она съ самоувѣреннымъ себялюбіемъ цѣловала отраженіе своей красоты въ зеркалѣ! Къ чему-же послужило ей то, что она прелестна, умна, энергична? Событія играли ею какъ щепкой, а мужчины въ ея глазахъ были всѣ ничтожны Да, она ненавидѣла всѣхъ мужчинъ, и это чувство поддерживалось въ ней ея воспоминаніями. Однако въ послѣднее время эта ненависть нѣсколько видоизмѣнилась. Можно ненавидѣть ворованныя вещи, потому что онѣ ворованы, и потому, что, какъ ворованными, мы не можемъ ими пользоваться; между тѣмъ и другимъ чувствомъ -- большое различіе. Гвендолина начинала сердиться на Грандкорта за то, что его дурное поведеніе помѣшало ей выдти за него замужъ, за то, что онъ былъ причиною ея теперешней горькой нужды.
Между тѣмъ, тихая, томительная ѣзда въ старинной коляскѣ приближалась къ концу. Гвендолина увидала окна офендинскаго дома и у подъѣзда фигуру, пробудившую въ ней новое, уже не столь эгоистичное чувство. Выпрыгнувъ изъ коляски, она бросилась на шею къ матери, и, при видѣ новыхъ слѣдовъ горя на ея прекрасномъ лицѣ, на минуту забыла про себя, думая только о несчастномъ положеніи любимаго ею существа.
За м-съ Давило виднѣлись печальныя лица четырехъ молодыхъ дѣвушекъ, горе которыхъ ни въ комъ не находило сочувствія. Все-же пріѣздъ Гвендолины былъ для нихъ утѣшительнымъ событіемъ среди ихъ несчастія; онѣ были убѣждены, что въ ея присутствіи случится что-нибудь необыкновенное, и даже ея торопливыя слова: "ну, ну, ступайте дѣвочки", имѣли для своего рода сладость, которую всегда слабыя натуры находятъ въ подчиненіи энергичной волѣ. Добрая миссъ Мери не ждала привѣтствія отъ Гвендолины, и тотчасъ-же занялась ея чемоданами.
-- Ободритесь, милая мама!-- говорила Гвендолина, когда она вдвоемъ съ матерью заперлась въ ихъ спальнѣ.-- Не теряйте надежды; вы видите, я не отчаиваюсь. Я буду работать. Все поправится. Теперь, когда я пріѣхала, вамъ будетъ легче. Вы вѣдь рады моему пріѣзду? да?
Произнося эти слова и отирая своимъ платкомъ слезы, струившіяся по щекамъ матери, Гвендолина чувствовала къ ней нѣжное сочувствіе и рѣшимость помочь ей. Самоувѣренные планы будущей дѣятельности, смутно возникавшіе въ ея головѣ, теперь приняли болѣе опредѣленную форму. Ей казалось, что она неожиданно поняла, какъ ей слѣдуетъ теперь дѣйствовать. Это была одна изъ ея лучшихъ минутъ, и горячо любившая ее мать взглянула на дочь съ пламеннымъ обожаніемъ.
-- Да благословитъ тебя Господь, мое дорогое дитя!-- сказала она;-- Я могу быть счастлива, если только ты будешь довольна.
Но черезъ нѣсколько минутъ снова произошла реакція. Какъ и слѣдовало ожидать, мужество молодой дѣвушки стало ослабѣвать по мѣрѣ того, какъ несчастье принимало для нея болѣе опредѣленныя, грозныя формы. Очутившись въ Офендинѣ послѣ непріятной поѣздки со станціи желѣзной дороги, Гвендолина почувствовала себя дома, въ прежней обстановкѣ довольства, если не роскоши; мать постарому заботливо приготовила всѣ принадлежности ея туалета, переодѣла ее, причесала и принесла сама на маленькомъ подносѣ ея любимыя кушанья, потому что она пожелала провести этотъ день вдвоемъ съ матерью.