-- Да, я исполняю ваше желаніе, но, право, не знаю, къ чему я это дѣлаю. Меня уроки мучаютъ до смерти, а ей не идутъ въ пользу. Она такая глупая, не имѣетъ ни къ чему способностей: ни къ языкамъ, ни къ музыкѣ. Ей гораздо лучше остаться совершенной невѣжей. Это ея роль, и она исполнитъ ее отлично.

-- Какъ тебѣ не стыдно такъ дурно отзываться о своей сестрѣ, Гвендолина? Она, бѣдная, съ такой охотой всегда ухаживаетъ за тобою.

-- Я, право, не знаю, мама, зачѣмъ стыдиться называть вещи ихъ именами и ставить каждаго на его мѣсто. Тяжело не ей быть дурой, а мнѣ даромъ терять время. Ну, мама, позвольте, я вамъ поправлю волосы.

-- Да, намъ надо поторопиться. Дядя и тетка сейчасъ пріѣдутъ. Ради Бога, дитя мое, не будь рѣзка съ ними и съ твоей кузиной Анной, съ которой тебѣ постоянно придется вмѣстѣ выѣзжать. Обѣщай мнѣ это, Гвендолина. Ты знаешь, что Анна не можетъ быть тебѣ равной.

-- Я и не желаю, чтобъ она была мнѣ равной,-- съ улыбкой сказала Гвендолина, покачивая головой, и разговоръ на этомъ окончился.

По пріѣздѣ м-ра и м-съ Гаскойнъ съ дочерью, Гвендолина обошлась съ ними не только не рѣзко, но была очень любезна. Она возобновляла знакомство съ родственниками, съ которыми она видѣлась въ послѣдній разъ, когда ей только-что исполнилось шестнадцать лѣтъ; теперь она желала или, лучше сказать, рѣшилась очаровать ихъ.

М-съ Гаскойнъ походила на сестру, но была смуглѣе и худощавѣе; ея лицо не было отуманено грустью, движенія не отличались томностью, а во взглядѣ отражалось больше жизни и пытливости, чѣмъ подобало-бы женѣ пастора, обязанной имѣть на окружающихъ благодѣтельное вліяніе. Но самой общей между ними чертою была пассивная наклонность къ послушанію и подражанію, что, благодаря различію ихъ положенія, и привело къ противоположнымъ результатамъ. Младшая сестра была несчастна въ замужествѣ, а старшая считала себя счастливѣйшей изъ женъ, и ея пассивность въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ приняла, наконецъ, форму изумительно-активную. Многіе изъ ея мнѣній, напримѣръ, о церковныхъ дѣлахъ и архіепископѣ Лаудѣ, были до того рѣшительны, что трудно было предположить, что они приняты ею только изъ повиновенія мужу. Впрочемъ, многое въ ея мужѣ располагало къ слѣпому довѣрію къ его авторитету. Онъ отличался нѣкоторыми добродѣтелями, но даже и приписываемые ему недостатки только обезпечивали ему успѣхъ въ жизни.

Въ ряду преимуществъ, которыми онъ обладалъ, первое мѣсто занимала красивая фигура, особенно отличавшая его при возрастѣ въ пятьдесятъ семь лѣтъ. Лицо его не отличалось обще-пасторскимъ выраженіемъ, оффиціально добродушнымъ и смиреннымъ; онъ не былъ ни напыщенъ, ни искусственно небреженъ въ обращеніи: встрѣтивъ его, каждый сказалъ-бы, что это просто джентльменъ съ красивыми чертами лица, съ сѣдыми волосами и носомъ, начинавшимся горбомъ, но потомъ неожиданно принимавшимъ правильную форму. Этимъ отсутствіемъ клерикальной закваски, пропитывающей всю фигуру, тонъ и манеры англиканскаго пастора и сквозящей во всемъ, онъ былъ обязанъ тому обстоятельству, что нѣкогда служилъ въ арміи капитаномъ и принялъ духовный санъ не задолго до женитьбы на миссъ Арминъ. Когда кто-нибудь указывалъ на то, что онъ имѣлъ недостаточную для пастора подготовку, его друзья спрашивали, кто въ англиканскомъ духовенствѣ отличался болѣе достойной осанкой, кто лучше проповѣдывалъ или пользовался лучшимъ авторитетомъ въ своемъ приходѣ? Онъ обладалъ врожденной способностью къ администраціи, выказывая чрезвычайную снисходительность къ чужимъ мнѣніямъ и поступкамъ, такъ-какъ, онъ чувствовалъ себя достаточно сильнымъ, чтобъ господствовать надъ всѣми, и никогда не былъ раздражителенъ, какъ люди сознательно слабые. Онъ съ пріятной улыбкой относился къ людскимъ слабостямъ или къ модѣ, господствовавшей въ данную минуту, напримѣръ, къ садоводству и антикварству, очень распространеннымъ между пасторами его епархіи; самъ-же онъ предпочиталъ слѣдить по картамъ за современными войнами или отгадывать, что сдѣлалъ-бы Нессельроде, если-бъ англійскій кабинетъ поступилъ иначе. Образъ мыслей м-ра Гаскойна, послѣ нѣкотораго колебанія, принялъ скорѣе религіозный, чѣмъ богословскій оттѣнокъ, не ново-англиканскій, а -- какъ-бы онъ самъ назвалъ -- трезвоанглійскій, свободный отъ всякихъ предразсудковъ; иного взгляда, по его мнѣнію, и не могъ имѣть человѣкъ, смотрѣвшій на національную религію благоразумно и примѣнительно ко всѣмъ другимъ вопросамъ жизни. Ни одинъ изъ клерикальныхъ судей не имѣлъ такого вліянія, какъ онъ, на уголовныхъ сессіяхъ и никто менѣе его не дѣлалъ вредныхъ ошибокъ въ практическихъ дѣлахъ. Вообще его упрекали только въ излишней преданности мірскимъ интересамъ; нельзя было доказать, чтобъ онъ отворачивался отъ несчастныхъ но, безспорно, онъ искалъ дружбы преимущественно тѣхъ, которые могли быть полезны, ему, какъ отцу шести сыновей и двухъ дочерей; а злобные критики (лѣтъ десять тому назадъ въ Эссексѣ были такіе злые языки, что теперь и повѣрить трудно) замѣчали, что его мнѣнія часто измѣнялись по соображенію съ его личными выгодами.

Гвендолина удивлялась теперь, какъ она могла забыть что ея дядя красивый мужчина, но она его видала въ то время, когда ей едва исполнилось шестнадцать лѣтъ, а въ этомъ возрастѣ дѣвушки -- самые равнодушные и неспособные критики въ этомъ отношеніи. Теперь-же для нея было чрезвычайно важно имѣть достойнаго родственника, который пріятно нарушалъ-бы женское однообразіе ея семейной жизни; она, конечно, не намѣревалась подчиняться контролю дяди, но ей пріятно было думать, что онъ съ гордостью введетъ ее, какъ свою племянницу, въ мѣстное общество. А по всему было видно, что онъ гордился ею и не могъ скрыть своего восхищенія.

-- Вы переросли Анну, моя милая,-- сказалъ онъ, нѣжно обнимая свою дочь, застѣнчивое лицо которой было блѣднымъ его портретомъ;-- она моложе васъ годомъ, но, конечно, болѣе не выростетъ. Я надѣюсь, что вы будете друзьями.