-- Да, да, буду;-- отвѣтила м-съ Давило, трепля дочь по щекѣ.
-- Но вы должны быть дѣйствительно счастливы, а не только казаться счастливой. Посмотрите, какія у васъ руки; онѣ гораздо красивѣе моихъ. Всякій, взглянувъ на васъ, скажетъ, что вы были гораздо красивѣе меня.
-- Нѣтъ, нѣтъ, голубушка, я никогда не была и на половину такъ хороша, какъ ты.
-- Но какая польза въ томъ, что я хороша, если кончится тѣмъ, что мнѣ все наскучитъ и опротивѣетъ? Неужели замужество всегда къ этому приводитъ?
-- Нѣтъ, дитя мое, бракъ для женщины -- средство быть счастливой, и ты, я надѣюсь, докажешь это блестящимъ образомъ.
-- Я никогда не помирюсь съ бракомъ, если онъ не доставитъ мнѣ счастья. Я рѣшилась быть счастливой: по крайней мѣрѣ, не тратить жизни на мелочи и не оставаться въ неизвѣстности. Я твердо рѣшилась не дозволять никому вмѣшиваться въ мои дѣла, какъ нѣкоторые себѣ позволяли до сихъ поръ. Вотъ, мама, приготовленная для васъ вода.
Съ этими словами Гвендолина подала матери воду, а потомъ, снявъ съ себя платье, сѣла къ зеркалу, и м-съ Давило стала ее причесывать.
-- Я кажется, никогда тебѣ ни въ чемъ не перечила, Гвендолина,-- сказала она послѣ минутнаго молчанія.
-- Да, но вы часто желаете, чтобъ я дѣлала то, что мнѣ противно.
-- Ты говоришь объ урокахъ Алисы?