Никакой добрый геній не могъ-бы внушить ему болѣе эффектныхъ словъ.
-- Нѣтъ!-- промолвила Гвендолина.
Она не могла позволить ему уйти; эта отрицательная форма опутала ее, какъ сѣтями.
-- Вы удостоиваете своимъ вниманіемъ мою любовь?-- сказалъ Грандкортъ, по-прежнему держа шляпу въ рукахъ и смотря молодой дѣвушкѣ прямо въ глаза.
Наступило молчаніе; оно могло длиться долго, но безъ всякой пользы для Гвендолины. Ей нельзя было противорѣчить себѣ. Къ чему она его удерживала? Онъ ловко отстранилъ всякую возможность объясненія.
-- Да,-- произнесла Гвендолина серьезно, словно отвѣчала на вопросъ судьи.
Грандкортъ такъ-же серьезно выслушалъ это счастливое да и не измѣнилъ своего положенія. Однако, черезъ нѣсколько минутъ онъ молча положилъ шляпу и, взявъ руку Гвендолины, поцѣловалъ ее. Его поведеніе показалось молодой дѣвушкѣ образцовымъ, и ей вдругъ стало совершенно ловко и даже весело. Въ ея глазахъ да значило только освобожденіе отъ мѣста гувернантки и отъ переѣзда матери въ сойерскій котеджъ.
-- Не желаете-ли вы видѣть маму?-- сказала она съ счастливой улыбкой.-- Я сейчасъ за нею сбѣгаю.
-- Нѣтъ, подождите немного,-- отвѣтилъ Грандкортъ, стоя въ своей любимой позѣ, т. е. правой рукой проводя по бакенбардамъ, а лѣвую засунувъ въ карманъ жилета.
-- Имѣете вы мнѣ еще что-нибудь сказать?-- весело спросила Гвендолина.