-- Не знаю, удастся-ли мнѣ оградить васъ отъ всѣхъ непріятностей въ этомъ скучномъ мірѣ,-- отвѣтилъ Грандкортъ.-- Напримѣръ, если вы поѣдете верхомъ на Критеріонѣ, то я не могу помѣшать ему случайно оступиться.
-- А кстати, какъ поживаетъ мой старый другъ Критеріонъ?
-- Онъ здѣсь; я велѣлъ грумму пріѣхать на немъ, чтобъ вы могли его видѣть. Вчера на него надѣвали датское сѣдло. Подойдите къ окошку и взгляните на него.
Гвендолина съ удовольствіемъ увидала обѣихъ лошадей, въ роскошныхъ попонахъ; груммъ водилъ ихъ взадъ и впередъ по двору. Онѣ казались ей олицетвореніемъ власти и богатства и представляли поразительный контрастъ съ униженіемъ и нищетою ея положенія.
-- Хотите завтра покататься на Критеріонѣ?-- спросилъ Грандкортъ.
-- Очень!-- отвѣтила Гвендолина; -- мнѣ хотѣлось-бы теперь болѣе всего на свѣтѣ забыться въ бѣшеной скачкѣ. Но, право, мнѣ надо пойти за мамой.
-- Хорошо, я провожу васъ до двери,-- произнесъ Грандкортъ и предложилъ ей руку.
Она оперлась на нее, и лица ихъ почти прикасались одно къ другому. Она ни сколько не боялась, чтобъ онъ ее не поцѣловалъ, и находила, что онъ ведетъ себя, какъ женихъ, гораздо лучше, чѣмъ обыкновенно описываютъ въ романахъ.
-- Ахъ, да! вы можете избавить меня отъ одной непріятности -- сказала она, останавливаясь:-- мнѣ непріятно общество м-ра Луша.
-- Вы будете отъ него избавлены. Я его прогоню.