-- Значитъ и вы его не любите?
-- Нисколько; я его терпѣлъ, какъ бѣднаго человѣка, неимѣвшаго куска хлѣба,-- произнесъ Грандкортъ съ пренебреженіемъ;-- его приставили ко мнѣ, въ видѣ спутника въ путешествіяхъ, когда я былъ еще мальчикомъ. Это -- грубое животное, смѣсь свиньи и диллетанта.
Гвендолина засмѣялась. Все это было очень естественно и любезно, тѣмъ болѣе, что обыкновенно Грандкортъ поражалъ своей надменной торжественностью. Выходя изъ комнаты, онъ почтительно отворилъ передъ нею дверь и она не могла не оцѣнить подобной дани уваженія. Вообще ей казалось, что онъ будетъ менѣе непріятнымъ мужемъ, чѣмъ всякій другой.
-- Пойдемте, мама, внизъ къ м-ру Грандкорту,-- сказала Гвендолина, поспѣшно входя въ спальню, гдѣ ее съ безпокойствомъ ждала м-съ Давило;-- я ему дала слово.
-- Голубушка -- воскликнула м-съ Давило, скорѣе съ удивленіемъ, чѣмъ съ радостью.
-- Да,-- продолжала Гвендолина, не давая матери времени предложить ей какой-нибудь вопросъ,-- все кончено; вы не переѣдете въ сойерскій котеджъ, а я не поступлю къ м-съ Момпертъ въ гувернантки... Все будетъ по-моему. Пойдемте-ка внизъ, мама!
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
Судьба Гвендолины.
ГЛАВА XXVIII.
Черезъ часъ послѣ отъѣзда Грандкорта, важная вѣсть о бракѣ Гвендолины достигла пасторскаго дома, и въ тотъ-же вечеръ м-ръ и м-съ Гаскойнъ съ Анною явивись въ Офендинъ.