-- Милая Нанси, мы должны смотрѣть на каждый предметъ со всякой точки зрѣнія. Эта молодая дѣвушка стоитъ, чтобъ на нее расходовали деньги; рѣдко приходится встрѣтить подобную красавицу. Она должна сдѣлать блестящую партію, и я не исполнилъ-бы своего долга, если-бъ не помогъ ей въ этомъ отношеніи. Ты знаешь, что она до сихъ поръ не имѣла случая бывать въ обществѣ, благодаря своему отчиму. Мнѣ ее жаль и вмѣстѣ съ тѣмъ я желаю, чтобъ твоя сестра и ея дѣти видѣли-бы на опытѣ, что твой выборъ при замужествѣ былъ удачнѣе ея.
-- Еще-бы! Во всякомъ случаѣ, я должна быть тебѣ благодарна за твои заботы о моей сестрѣ и племянницахъ. Конечно, я ничего не жалѣю для бѣдной Фанни, но я думала объ одномъ обстоятельствѣ, хотя ты о немъ ни разу не упомянулъ.
-- О чемъ?
-- Я надѣюсь, что ни одинъ изъ нашихъ мальчиковъ не влюбится въ Гвендолину.
-- Не дѣлай никакихъ страшныхъ предположеній: они не осуществятся. Рексъ пріѣзжаетъ домой не надолго, а Баргамъ отправляется въ Индію. Лучше всего предположить, что никто изъ нихъ не влюбится въ Гвендолину. Если ты станешь принимать предосторожности, несчастье можетъ случиться и вопреки имъ. Тщетно въ подобныхъ случаяхъ вмѣшательство человѣка; но, во всякомъ случаѣ, у нашихъ сыновей и у Гвендолины нѣтъ ничего, а слѣдовательно, они не могутъ жениться. Самое большее несчастье, которое можетъ случиться, это слезы влюбленныхъ, но отъ нихъ никакъ не спасешь молодого человѣка.
М-съ Гаскойнъ успокоилась; если-бъ что-нибудь и случилось, то мужъ ея зналъ, какъ слѣдуетъ поступить, и несомнѣнно поступилъ-бы хорошо.
ГЛАВА IV.
Едва-ли можно осуждать Пеникотскаго пастора за то, что, смотря на каждый предметъ со всевозможныхъ точекъ зрѣнія, онъ взглянулъ и на Гвендолину, какъ на молодую дѣвушку, которой предназначено, по всей вѣроятности, завоевать себѣ блестящую партію. Зачѣмъ ему было-бы идти противъ своихъ современниковъ и желать племянницѣ не того, что большинствомъ считалось-бы наибольшимъ для нея счастьемъ? Скорѣе можно отнести къ его чести, что онъ въ этомъ отношеніи выказалъ полное добродушіе. Дѣйствительно, въ виду соотношенія средствъ къ цѣлямъ, было-бы безуміемъ руководствоваться исключительно, идиллическими взглядами и посовѣтовать Гвендолинѣ носить затрапезное платье, какъ Гризельда, въ ожиданіи, что въ нее влюбится какой-нибудь маркизъ; или, настоять, чтобъ она сидѣла дома въ ожиданіи жениха. Всѣ соображенія и разсчеты м-ра Гаскойна были всегда раціональны и его, конечно, ни на одну минуту не занимала романтическая идея купить для Гвендолины слишкомъ рѣзвую лошадь, которая могла-бы сбросить ее на землю и этимъ дать случай какому-нибудь богатому аристократу спасти ее. Онъ желалъ добра своей племянницѣ и намѣревался ввести ее въ самое лучшее общество околотка.
Намѣренія м-ра Гаскойна вполнѣ совпадали съ желаніями Гвендолины.. Но, да не подумаетъ читатель, что она сама смотрѣла на блестящій бракъ, какъ на прямую цѣль всѣхъ своихъ стремленій -- плѣнить весь міръ своей граціозной верховой ѣздой и другими своими достоинствами. Она, конечно, сознавала, что рано или поздно выйдетъ замужъ, и была совершенно увѣрена, что ея бракъ не будетъ принадлежать къ числу незначительныхъ, посредственныхъ, партій, которыми довольствовалось-бы большинство молодыхъ дѣвушекъ; но ея мысли никогда не останавливались на бракѣ, какъ на конечномъ удовлетвореніи ея честолюбія; драмы, въ которыхъ она воображала себя героиней, не оканчивались бракомъ. Положеніе невѣсты, за которой ухаживаютъ, нѣжно вздыхая и предупреждая всѣ ея желанія, казалось Гвендолинѣ пріятнымъ и утѣшительнымъ проявленіемъ женскаго вліянія, но супружеская жизнь со всѣми ея заботами была въ ея глазахъ непріятной необходимостью. Наблюденія, которыя ей привелось до сихъ поръ сдѣлать, побуждали ее считать супружескую жизнь довольно скучной обязанностью, такъ какъ жена не могла дѣлать всего, что хотѣла, имѣла обыкновенно дѣтей больше, чѣмъ было-бы желательно, и безвозвратно погружалась въ пустыя мелочи домашняго хозяйства. Безъ сомнѣнія, бракъ былъ общественнымъ повышеніемъ и она не могла оставаться всю жизнь одинокой; но повышенія часто заключаютъ въ себѣ и не мало горечи: титулъ пэра не удовлетворитъ человѣка, желающаго власти, а эта нѣжная Сильфида жаждала именно власти. Женскому сердцу такъ-же доступна страсть къ господству, какъ и мужскому. Однакожъ, въ Гвендолинѣ она была обставлена чисто-женскими стремленіями и не имѣла никакого отношенія къ прогрессу въ наукѣ или къ реформѣ въ конституціи, такъ-какъ ея знанія были до того незначительны, что, несмотря ни на какой рычагъ, они не могли-бы подвинуть впередъ міръ. Она желала только дѣлать то, что было ей пріятно, и возбуждать во всѣхъ восторгъ, который, обратно отражаясь въ ея сердцѣ, увеличивалъ бы въ немъ сознаніе лихорадочно напряженной жизни.
-- Гвендолина не успокоится прежде, чѣмъ весь міръ не будетъ у ея ногъ,-- говорила о ней гувернантка миссъ Мерри.