Каждое его слово казалось несчастной женщинѣ подготовленіемъ къ той пыткѣ, которой ей не суждено было избѣгнуть.
-- Боже милостивый! Скажите прямо, что вы на ней женитесь!-- воскликнула она, дрогнувъ всѣмъ тѣломъ.
-- Да, но вѣдь это должно было рано или поздно случиться, Лидія,-- продолжалъ онъ.
Пытка началась, медленная, жестокая...
-- Вы не всегда такъ думали.
-- Можетъ быть, но теперь думаю именно такъ.
Въ этихъ немногихъ словахъ м-съ Глашеръ ясно слышала свой смертный приговоръ. Всякое сопротивленіе съ ея стороны было немыслимо; просить, умолять было все равно, что стараться ея тонкими, нѣжными пальцами отворить запертую желѣзную дверь. Она не сказала ни слова, не проронила ни слезинки. Всѣмъ ея существомъ овладѣло холодное, безпомощное отчаяніе. Наконецъ, она безсознательно встала, и, подойдя къ окну, прижалась пылающимъ лбомъ къ холодному стеклу. Дѣти, игравшія невдалекѣ на дорожкѣ, увидавъ лицо матери, подумали, что она ихъ зоветъ, и бросились къ ней съ веселымъ смѣхомъ. Она вздрогнула и съ какимъ-то ужасомъ отогнала ихъ отъ себя; потомъ, какъ-бы утомленная этимъ усиліемъ, опустилась въ первое попавшееся кресло.
Между тѣмъ, Грандкортъ также всталъ и прислонился къ камину. Его очень сердила эта сцена, тѣмъ болѣе, что онъ не могъ избѣгнуть ея, а долженъ былъ довести ее до конца, чтобъ спасти себя въ будущемъ отъ подобныхъ непріятностей.
-- Все это для васъ не важно,-- произнесла, наконецъ, съ горечью м-съ Глашеръ;-- я и дѣти вамъ только помѣха. Вы думаете теперь, какъ-бы поскорѣе вернуться къ миссъ Гарлетъ.
-- Не дѣлайте себѣ и мнѣ излишнихъ непріятностей, Лидія. Зачѣмъ убиваться изъ-за того, чему нельзя помочь? Зачѣмъ меня терзать понапрасну своимъ отчаяніемъ? Я нарочно пріѣхалъ самъ, чтобъ объявить вамъ объ этомъ и лично удостовѣрить, что вы съ дѣтьми по-прежнему останетесь обезпечены. Вотъ и все.