Онъ ничего не отвѣтилъ и еще болѣе нахмурился.
-- Вы должны назначить день, когда вы отдадите брилліанты мнѣ или моему посланному,-- сказалъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія.
-- Нѣтъ, я этого не сдѣлаю. Они будутъ вручены ей. Я сдержу свое слово.
-- Вы хотите сказать,-- произнесъ Грандкортъ очень тихо,-- что вы не исполните моего желанія?
-- Да, не исполню,-- отвѣтила м-съ Глашеръ, сверкая глазами.
Не успѣла она произнести этихъ словъ, какъ уже поняла, что они могли ей повредить и уничтожить все, что было добыто ею долгимъ терпѣніемъ. Но слова были уже сказаны.
Грандкортъ находился въ самомъ непріятномъ положеніи: онъ не могъ прибѣгнуть къ насилію, которое ни въ какомъ случаѣ не возвратило-бы ему брилліантовъ, а единственная угроза, которая могла на нее подѣйствовать ему претила. Вообще онъ не любилъ не только энергичныхъ мѣръ, но даже рѣзкихъ словъ, и желалъ чтобы всѣ повиновались ему безъ всякихъ усилій съ его стороны. Впродолженіи нѣсколькихъ минутъ онъ пристально смотрѣлъ на м-съ Глашеръ и потомъ промолвилъ.
-- Чертовскія идіотки эти женщины!
-- Отчего вы не хотите сказать мнѣ, куда вы поѣдете послѣ свадьбы? Я могу вѣдь присутствовать на свадьбѣ и, такимъ образомъ, узнать, куда вы поѣдете,-- сказала Лидія, не гнушаясь единственной, опасной для Грандкорта угрозой.
-- Конечно, вы можете разыграть роль сумасшедшей,-- отвѣтилъ Грандкортъ съ презрѣніемъ,-- и, вы, вѣроятно, не думаете о послѣдствіяхъ и обо всемъ, чѣмъ вы мнѣ обязаны.