-- Мы должны быть благодарны судьбѣ, Фани. Гвендолина очутилась въ такомъ блестящемъ положеніи, на какое я не смѣлъ разсчитывать. Вы -- счастливѣйшая изъ матерей, тѣмъ болѣе, что, очевидно, Грандкортъ женился на вашей дочери только ради нея самой.
До Райландса молодымъ надо было проѣхать по желѣзной дорогѣ около пятидесяти миль и уже въ сумерки они остановились передъ большимъ бѣлымъ домомъ съ изящной террасой, окруженной громаднымъ паркомъ. Во всю дорогу Гвендолина была очень весела и безъ умолку болтала, повидимому, не признавая никакой перемѣны въ ихъ взаимныхъ отношеніяхъ; но было замѣтно, что она находилась въ большомъ волненіи, которое еще болѣе увеличилось при проѣздѣ черезъ паркъ. Неужели всѣ ея новыя мечты исполнились, она стала важной особой и все, что она видѣла передъ собою, принадлежало ей? Но, быть можетъ, сердце трепетало и отъ смутнаго чувства страха за невѣдомое будущее. Какъ-бы то ни было, она вдругъ умолкла, когда Грандкортъ сказалъ: "Вотъ мы и дома", и въ первый разъ поцѣловалъ ее въ губы; она почти не почувствовала этой ласки. Послѣ напряженнаго волненія, она точно онѣмѣла.
Весь домъ горѣлъ огнями; вездѣ было тепло, уютно, роскошно. Доведя Гвендолину по небольшому корридору до двери, которая вела во внутреннія комнаты, Грандкортъ сказалъ:
-- Это наше гнѣздо. Вы, вѣрно, захотите отдохнуть. Мы будемъ рано обѣдать.
Съ этими словами онъ поцѣловалъ ея руку и удалился болѣе влюбленный, чѣмъ ожидалъ.
Гвендолина сняла шляпку и пальто и бросилась въ кресло у камина.
-- Вотъ посылка, которую мнѣ приказали передать вамъ лично, наединѣ,-- сказала старая экономка, послѣдовавшая за своей новой госпожей.-- Человѣкъ, привезшій ее, сказалъ что это подарокъ отъ м-ра Грандкорта.
Гвендолина подумала, что это, вѣрно, брилліанты, которые ей обѣщалъ Грандкортъ, и поспѣшно развернула посылку. Дѣйствительно, въ ней былъ футляръ съ брилліантами, но открывъ его, она увидала прежде всего записку почеркъ которой ей былъ знакомъ; она задрожала всѣмъ тѣломъ и прочла слѣдующее:
"Эти брилліанты были нѣкогда даны въ знакъ пламенной любви Лидіи Глашеръ, а теперь она присылаетъ ихъ вамъ. Вы нарушили данное слово съ цѣлью овладѣть тѣмъ, что принадлежало ей. Быть можетъ, вы надѣетесь быть счастливой, какъ она была нѣкогда, и имѣть прелестныхъ дѣтей, которыя лишатъ наслѣдія ея дѣтей. Господь слишкомъ справедливъ, чтобъ допустить до этого. Сердце человѣка, за котораго вы вышли, давно умерло. Его юная любовь принадлежала мнѣ и вы не можете у меня отнять ее. Любовь эта умерла, но я -- могила и вашему счастью. Я предупреждала васъ. Вы захотѣли нанести мнѣ и моимъ дѣтямъ неизгладимый ударъ. Онъ въ-концѣ-концовъ женился-бы на мнѣ, если-бъ вы не нарушили своего слова. Будьте увѣрены, что васъ постигнетъ страшное возмездіе, и я желаю этого отъ всей души. Можетъ быть, вы покажете ему это письмо, чтобъ окончательно погубить меня и моихъ дѣтей.
Но неужели вы захотите, чтобъ вашъ мужъ видѣлъ на васъ эти брилліанты и постоянно напоминалъ вамъ мои слова? Найдетъ-ли онъ, что вы имѣете право жаловаться, когда вы согласились на его предложеніе, зная все? Преднамѣренное зло, которое вы мнѣ причинили, послужитъ вамъ вѣчнымъ проклятіемъ".