-- Матушка! Мама! Она сейчасъ придетъ, сэръ,-- прибавилъ онъ, улыбаясь и фамильярно кивнувъ головой.
Деронда тревожно взглянулъ на дверь и очень смутился когда въ ней показалась пожилая женщина лѣтъ за пятьдесятъ. Въ ней не было, однако, ничего отвратительнаго, и про нея можно было только сказать, что она, подобно многимъ пожилымъ еврейкамъ, при своемъ туалетѣ не прибѣгала часто къ водѣ и, вѣроятно, даже спала въ кольцахъ, ожерельѣ и тяжелыхъ серьгахъ. Сердце Деронды дрогнуло именно потому, что она не отличалась такой грубостью и отвратительной уродливостью, которыя дѣлали-бы невозможнымъ всякое родство ея съ Мирой; напротивъ, стараясь освободить основныя черты ея лица отъ нароста времени, онъ долженъ былъ признать, что Мира могла быть ея дочерью; особенно брови имѣли у нихъ почти одинаковое очертаніе.
-- Чѣмъ могу служить, сэръ?-- спросила старуха, добродушно взглянувъ на Деронду.
-- Я желалъ-бы посмотрѣть серебрянныя эастежки, выставленныя въ окнѣ,-- отвѣтилъ онъ.
Старухѣ трудно было достать изъ окна требуемую вещь, и Коганъ, замѣтивъ это, быстро подбѣжалъ говоря:
-- Я ихъ достану, мама, я ихъ достану! Матушка ужасно горда,-- прибавилъ онъ, подавая съ улыбкой застежки Дерондѣ;-- она хочетъ все сдѣлать сама, и, когда является къ намъ приличный покупатель, то я не смѣю имѣть съ нимъ дѣло, а долженъ позвать ее; но я не могу позволить ей причинять себѣ безпокойство.
Старуха засмѣялась и взглянула на Деронду, какъ-бы говоря: "Сынъ мой всегда шутитъ, но вы видите, какъ онъ меня любитъ".
Деронда началъ внимательно осматривать застежки.
-- Онѣ стоятъ только три гинеи, сэръ,-- сказала старуха.
-- Посмотрите, сэръ, какая работа,-- прибавилъ Коганъ издали;-- онѣ стоятъ вдвое дороже, но я купилъ ихъ дешево въ Кельнѣ.