Такимъ образомъ, Деронда произвелъ на всѣхъ прекрасное впечатлѣніе, а это могло облегчить ему достиженіе его цѣли. Но онъ удалился въ очень грустномъ настроеніи. Если это дѣйствительно были мать и братъ Миры, то, несмотря навсю свою пламеннную, родственную любовь, она, конечно, не могла найти въ жизни съ ними ничего пріятнаго, кромѣ сознанія исполненнаго долга. Его утѣшала только мысль, что все это могло кончиться ничѣмъ, такъ-какъ онъ не имѣлъ еще никакихъ доказательствъ, чтобъ Коганы были именно тѣ, которыхъ онъ искалъ. Но если роковое предположеніе подтвердится, то что надлежало ему дѣлать? Скрыть все отъ Миры, или рискнуть возможными послѣдствіями ради искренности, составляющей самую живительную атмосферу нашей нравственной жизни?
ГЛАВА ХХXIV.
Когда Деронда явился къ Коганамъ въ пять часовъ, то лавка была заперта, и дверь ему отворила христіанская служанка. Войдя въ комнату, позади лавки, онъ былъ удивленъ представившейся ему пріятной картиной. Домъ былъ старый, и большая задняя комната, куда онъ вошелъ, была, вѣроятно, днемъ очень темная; но теперь ее освѣщала красивая бронзовая люстра съ семью рожками, въ которыхъ горѣло масло. Среди комнаты находился большой столъ, покрытый бѣлоснѣжной скатертью, а закоптѣлыя стѣны и потолокъ рельефнѣе выдѣляли характерныя фигуры обитателей въ пестрыхъ, праздничныхъ одѣяніяхъ. Старуха-бабушка была въ темно-желтомъ платьѣ, съ массивной золотой цѣпочкой на шеѣ вмѣсто ожерелья; ея темныя брови и пряди сѣдыхъ волосъ производили большой эффектъ въ общей картинѣ. На молодой г-жѣ Коганъ былъ блестящій костюмъ, красный съ чернымъ, а на шеѣ длинная нитка искусственнаго жемчуга. Ея младшій ребенокъ спалъ въ колыбели, покрытый пунцовымъ одѣяломъ; Аделаида-Ревекка сіяла въ желто-янтарномъ платьѣ, а Яковъ-Александръ съ гордостью выставлялъ свои красные чулки и черную плисовую куртку. Четыре пары черныхъ сверкающихъ глазъ привѣтствовали Деронду, и ему стало стыдно, что онъ днемъ почувствовалъ какое-то инстинктивное отвращеніе къ этимъ довольнымъ, счастливымъ существамъ. Оказанный ему пріемъ былъ самый радушный, и обѣ женщины держались съ гораздо большимъ достоинствомъ у своего семейнаго очага, чѣмъ въ лавкѣ. Онъ съ любопытствомъ осмотрѣлъ находившуюся въ комнатѣ старинную мебель. Высокая, дубовая конторка и такой-же простѣночный столъ, очевидно, были куплены по случаю или изъ экономіи, но не потому, что они соотвѣтствовали семейному вкусу. На этомъ столѣ стояло большое синее блюдо и два старинныхъ серебрянныхъ сосуда, а передъ ними лежала толстая книга въ темномъ, пергаментномъ переплетѣ. Въ противоположномъ углу, противъ двери изъ лавки, находилась другая, отворенная дверь во внутреннія комнаты, гдѣ также виднѣлся свѣтъ.
Деронда быстро оглянулъ всю комнату и тотчасъ-же долженъ былъ представить Якову ножикъ, который онъ нарочно купилъ, въ бѣлой оправѣ и съ крючкомъ.
-- Вы желали именно такого, да?-- спросилъ онъ.
Мальчикъ внимательно осмотрѣлъ ножикъ, открылъ оба клинка и крючокъ, а потомъ, для сравненія, вынулъ изъ кармана свой ножикъ со штопоромъ.
-- Отчего вамъ нравится крючокъ лучше штопора?-- спросилъ Деронда.
-- Крючкомъ можно захватывать разныя вещи, а штопоръ только вытаскиваетъ пробки,-- отвѣтилъ мальчикъ;-- для васъ штопоръ лучше, вы можете имъ откупоривать бутылки.
-- Такъ вы согласны мѣняться?-- сказалъ Деронда, замѣтивъ съ какимъ восторгомъ старуха смотрѣла на внучка.
-- А что у васъ еще есть въ карманахъ?-- спросилъ Яковъ очень серьезно.