Къ этому послѣднему заключенію, хотя и не вполнѣ довѣряя его безошибочности, Деронда пришелъ изъ осторожности, вспомнивъ насмѣшливое предостереженіе сэра Гюго, и рѣшился не рисковать болѣе разговоромъ наединѣ съ Гвендолиной. Онъ былъ способенъ сдержать данное себѣ слово, но никогда мужчина не можетъ рѣшить впередъ чего-бы то ни было, касающагося женщины, особенно такой, какъ Гвендолина, натура которой представляла удивительную смѣсь гордой сдержанности и легкомысленной смѣлости, страха и вызывающаго мужества. Никакой эпитетъ не подходилъ къ ней такъ мало, какъ "кокетка". Она любила, чтобъ ей покланялись, и вѣрила въ свою чарующую силу, но не обладала холоднымъ искусствомъ подчинять себѣ людей только ради ихъ подчиненія. Бѣдная Гвендолина теперь принуждена была отворачиваться отъ многихъ своихъ дѣвичьихъ мечтаній, между прочимъ, и отъ гордой увѣренности въ своей силѣ, какъ больной ребенокъ отворачичивается отъ игрушекъ, которыя ему надоѣли.
На другое утро, за завтракомъ, сэръ Гюго весело сказалъ Гвендолинѣ:
-- Снѣгъ растаялъ, какъ-бы по мановенію волшебнаго жезла; погода прекрасная,-- не пойти-ли намъ осмотрѣть конюшню и другіе остатки старины?
-- Да, пожалуйста,-- отвѣтила Гвендолина и прибавила, взглянувъ на мужа:-- А ты хочешь видѣть конюшню, Генлей?
-- Чрезвычайно!-- произнесъ Грандкортъ съ холоднымъ равнодушіемъ, которое придавало ироническій смыслъ его словамъ.
Деронда впервые увидѣлъ, какъ мужъ и жена говорили между собою или смотрѣли другъ на друга; ихъ взаимное обращеніе показалось ему холодно-оффиціальнымъ, словно они исполняли возложенную на нихъ обязанность; но обычная англійская сдержанность могла служить достаточнымъ объясненіемъ этого страннаго обстоятельства, такъ-какъ Грандкортъ, конечно, былъ лучшимъ выразителемъ національнаго типа.
-- Кто еще желаетъ отправиться съ нами?-- спросилъ сэръ Гюго;-- дамамъ лучше одѣться потеплѣе. А ты, Данъ, конечно, не отстанешь?
-- Конечно,-- отвѣтилъ Деронда, зная, что отказъ былъ-бы очень непріятенъ баронету.
-- Значитъ мы всѣ соберемся черезъ полчаса въ библіотекѣ -- объявилъ громогласно гостепріимный хозяинъ.
Гвендолина одѣлась очень скоро и черезъ десять минутъ вышла въ соболяхъ, шляпкѣ съ перомъ и миніатюрныхъ толстыхъ ботинкахъ. Сбѣжавъ въ библіотеку, она увидала, что тамъ уже кто-то былъ: она именно на это и разсчитывала. Деронда стоялъ у окна спиною къ ней и просматривалъ газету. Миніатюрныя, хотя и толстыя ботинки не могли произвести ни малѣйшаго звука на бархатномъ коврѣ, гордость не дозволяла ей прибѣгнуть къ искусственному кашлю а неожиданная застѣнчивость помѣшала ей прямо подойти къ нему, хотя она жаждала съ нимъ заговорить, и эта жажда заставила ее поспѣшить туалетомъ. Она всегда боялась его мнѣнія о себѣ, но болѣе всего въ эту минуту, когда онъ съ презрѣніемъ могъ думать о ней, какъ о торжествующей женѣ Грандкорта, будущей владѣлицѣ роскошнаго дома, который могъ-бы быть его наслѣдіемъ. Въ послѣднее время она намѣренно преувеличивала удовольствіе, приносимое ей чувствомъ удовлетвореннаго самолюбія, но присутствіе Деронды все портило. И тѣни кокетства не было въ настроеніи ея ума относительно и его; онъ казался ей совершенно особеннымъ среди людей, не восторженнымъ ея поклонникомъ подобно всѣмъ, а существомъ высшимъ, какъ-бы частью ея совѣсти. Но онъ не хотѣлъ взглянуть на нее, не хотѣлъ почувствовать, что она возлѣ него. Бумага шелестила въ его рукахъ, голова то поднималась, то опускалась, слѣдя за столбцами газеты, и онъ спокойно гладилъ рукою свою бороду, словно ей, Гвендолинѣ, ничего отъ него не нужно было. А вскорѣ явится остальное общество, и тогда будетъ упущенъ единственный случай загладить въ немъ непріятное впечатлѣніе отъ ея легкомысленнаго разговора наканунѣ вечеромъ. Ей было очень-очень грустно и лицо ея ясно выражало это чувство, которое не могло найти облегченія въ слезахъ.