Гвендолина хотя и оправилась отъ смущенія, но отстала отъ всѣхъ, разсматривая собачьи конуры. Грандкортъ подождалъ ее и повелительно произнесъ:
-- Ты-бы лучше подала мнѣ руку.
Она исполнила его приказаніе и подала ему руку.
-- Какая скука шляться такъ долго и еще безъ сигары,-- прибавилъ онъ.
-- Я думала, что тебѣ нравится эта прогулка.
-- Нравится? Эта глупая болтовня? И къ чему это сэръ Гюго приглашаетъ такихъ уродливыхъ молодыхъ дѣвушекъ? Я, право, не понимаю, какъ фатъ Деронда можетъ смотрѣть на...
-- Отчего ты называешь его фатомъ? Ты его не любишь?
-- Нѣтъ; мнѣ не за что его не любить. Какое мнѣ дѣло, что онъ фатъ! Если хочешь, я его опять приглашу въ Дипло?
-- Я не думаю, чтобъ онъ пріѣхалъ; онъ слишкомъ уменъ и образованъ, чтобъ интересоваться нами,-- отвѣтила Гвендолина, считая полезнымъ дать почувствовать мужу, что были люди, которые могли смотрѣть на него свысока.
-- Я никогда не видывалъ, чтобъ умъ или знаніе дѣлали различіе въ людяхъ,-- замѣтилъ Грандкортъ,-- каждый человѣкъ -- или порядоченъ, или нѣтъ, вотъ и все.