-- Надѣть брилліанты,-- произнесъ Грандкортъ, смотря ей прямо въ глаза.
Гвендолина боялась выказать свое смущеніе, но чувствовала, что краска выдавала ее.
-- Ахъ, нѣтъ, брилліанты, кажется, мнѣ не къ лицу,-- отвѣтила она на сколько могла хладнокровно.
-- Мнѣ рѣшительно все равно, что именно тебѣ кажется,-- произнесъ тихимъ повелительнымъ голосомъ;-- я хочу, чтобъ ты носила брилліанты.
-- Ахъ пожалуйста не настаивай; я очень люблю этотъ жемчугъ, который ты-же мнѣ подарилъ,-- сказала Гвендолина съ такимъ испугомъ, какъ будто ей казалось даже возможнымъ физическое насиліе съ его стороны.
-- Скажи пожалуйста, почему ты не хочешь носить брилліантовъ -- спросилъ Грандкортъ, не спуская съ нея глазъ.
Можно-ли было ей еще сопротивляться? Все, что она могла сказать, повредило-бы ей больше, чѣмъ безмолвное подчиненіе. Она медленно обернулась и пошла въ свою уборную. Вынувъ брилліанты, она рѣшила что Грандкортъ, вѣроятно, знаетъ о письмѣ м-съ Глашеръ. По его глазамъ ей показалось что онъ находилъ удовольствіе ее мучить.
"Онъ любитъ, чтобы собаки и лошади дрожали передъ нимъ,-- думала она;-- такъ будетъ и со мною; и я должна буду дрожать. Что мнѣ остается дѣлать? Не крикну-же я всему свѣту: пожалѣйте меня!"
Она хотѣла позвонить горничную, но дверь скрипнула, и вошелъ Грандкортъ.
-- Надо тебѣ пристегнуть брилліанты?-- спросилъ онъ подходя къ ней.