Но слова этого рокового письма отравили все ея существо и постоянно вызывали передъ, ея глазами памятную сцену свиданія съ м-съ Глашеръ. Она боялась болѣе всего, чтобъ Грандкортъ не узналъ, что она вышла за него замужъ, зная все и нарушивъ данное слово. Всѣ причины, которыми она прежде оправдывала свой бракъ, и всѣ планы о лучшемъ обезпеченіи судьбы м-съ Глашеръ и ея дѣтей, теперь оказались нелѣпыми. Она готова была перенести все, только чтобъ завѣса, скрывавшая ея тайну отъ Грандкорта, не поднялась, предоставивъ ему право ежеминутно укорять ее. Со времени полученія письма м-съ Глашеръ, она стала особенно чувствовать надъ собою роковую власть мужа.
А мужъ, между тѣмъ, очень хорошо зналъ ея тайну. Ему, правда, не было извѣстно, что она нарушила данное ею слово, и къ тому-же онъ не придалъ-бы большого значенія этому обстоятельству, но онъ зналъ не только то, что ему передалъ Лушъ о свиданіи Гвендолины съ м-съ Глашеръ, но и ложность предлога, которымъ Гвендолина хотѣла скрыть настоящую причину своей истерики въ день свадьбы. Онъ былъ убѣжденъ, что Лидія приложила къ брилліантамъ какую-нибудь записку, которая внушила Гвендолинѣ непоборимое отвращеніе къ нему и, вмѣстѣ, съ тѣмъ, страхъ обнаружить его. Онъ не чувствовалъ, подобно большинству людей на его мѣстѣ, особаго сожалѣнія о томъ, что всѣ его надежды на счастливый бракъ погибли съ перваго же дня: онъ хотѣлъ жениться на Гвендолинѣ -- и женился. Онъ не имѣлъ привычки раскаиваться въ своихъ дѣйствіяхъ и, къ тому-же, зачѣмъ человѣку, никогда не руководствовавшемуся въ жизни чувствомъ, непремѣнно искать его у домашняго очага? Онъ сознавалъ, что условія его власти надъ женою измѣнились, но отъ этого самая власть еще болѣе окрѣпла. Для него было совершенно ясно, что онъ женился не на наивномъ, смиренномъ ребенкѣ, а на гордой, разумной дѣвушкѣ, которая, умѣя отличать большее зло отъ меньшаго, никогда не сдѣлала-бы глупости, отказавшись отъ столь желанныхъ удобствъ ея новаго положенія, а, если-бъ она нуждалась въ напоминаніяхъ о томъ, какъ ей слѣдовало себя вести, то онъ всегда былъ на-сторожѣ.
Дѣйствительно, Гвендолина, несмотря на мучившее ее горе, ни на минуту не забывала, что она должна держать себя съ достоинствомъ и казаться счастливой передъ другими. Обнаружить свое разочарованіе было-бы такимъ униженіемъ, которое только могло еще болѣе растравить ея раны. Чѣмъ-бы ни сдѣлался ей подъ конецъ мужъ, она рѣшилась нести свое бремя такъ, чтобъ никто не вздумалъ ее жалѣть.
А она уже боялась Грандкорта, особенно въ будущемъ. Далеко было теперь то время, когда она съ легкомысленной гордостью молодой дѣвушки тѣшила себя мыслью повелѣвать этимъ бездушнымъ олицетвореніемъ приличія; ея намѣренное или невольное кокетство, которому охотно подчинядся Грандкортъ во время сватовства, конечно, послѣ свадьбы потеряло всю свою силу, и она стала сознавать, что онъ впредь будетъ дѣлать все по-своему и что у нея нѣтъ средствъ ни побороть его волю, ни избѣгнуть его насилія.
Образцомъ отношеній между ними служила сцена, послѣ которой Гвендолина стала носить брилліанты, полученные отъ м-съ Глашеръ. Однажды, за нѣсколько дней до посѣщенія аббатства, молодая чета была приглашена на обѣдъ въ Бракеншоскій замокъ. Гвендолина съ самого начала дала себѣ слово никогда не носить этихъ брилліантовъ, постоянно напоминавшимъ ей роковыя проклятія Лидіи.
Вся въ бѣломъ съ изумрудными звѣздами въ ушахъ и на шеѣ, Гвендолина сошла въ кабинетъ мужа, чтобъ показаться передъ отъѣздомъ въ замокъ. Она была въ довольно веселомъ настроеніи духа, такъ-какъ на обѣдѣ лорда Бракеншо могла насладиться хоть внѣшнимъ своимъ величіемъ; такъ точно люди съ разстроенными финансами любятъ бывать въ обществѣ пріятелей, преклоняющихся передъ ихъ бывшимъ богатствомъ. Грандкортъ стоялъ у камина и, увидавъ жену на порогѣ, устремилъ на нее свой холодный апатичный взглядъ.
-- Нравлюсь я тебѣ?-- спросила она съ улыбкой.
-- Нѣтъ,-- отвѣтилъ Грандкортъ.
Гвендсъипа вздрогнула. Она предчувствовала, что исторія съ брилліантами не обойдется безъ борьбы, но рѣшительно не знала, что могло послѣдовать за страннымъ отвѣтомъ Грандкорта. Что, если онъ съ презрѣніемъ скажетъ "ты совсѣмъ мнѣ не нравишься"? Дурно было уже то, что она втайнѣ ненавидѣла его; но еще хуже было-бы, если-бъ онъ первый сталъ ее презирать открыто.
-- Боже мой!-- воскликнула она, не имѣя силъ переносить тяжелаго молчанія.-- Что-жь мнѣ дѣлать?