-- Да, послѣ. Мнѣ всегда нужно около получаса, чтобъ собраться съ силами послѣ критики Клесмера. А теперь мы попросимъ его сыграть что-нибудь; онъ обязанъ показать намъ, что такое хорошая музыка.
Для удовлетворенія этого желанія, Клесмеръ сыгралъ фантазію своего сочиненія подъ названіемъ: Freudvoll, Leidvoll, Gedankenvoll,-- пространное развитіе нѣсколькихъ мелодичныхъ, но не совершенно ясныхъ музыкальныхъ идей. Онъ, дѣйствительно, выражалъ глубокую страсть и разнообразіе чувствъ, на-сколько это возможно на фортепьяно, и подъ его магическими пальцами лихорадочно дрожали струны, деревянные молоточки и костяные клавиши. Несмотря на оскорбленное самолюбіе, Гвендолина не могла не почувствовать всей силы этой игры, и она мало-по-малу возбудила въ ней отчаянное равнодушіе къ себѣ самой, и она готова была сама смѣяться надъ своей игрой. Ея глаза ярко блестѣли, щеки пылали и ей хотѣлось разразиться какимъ-нибудь саркастическимъ замѣчаніемъ.
-- Спойте намъ еще что-нибудь, миссъ Гарлетъ,-- сказалъ молодой Клинтонъ, сынъ архидіакона, имѣвшій счастіе вести къ обѣду Гвендолину, какъ только Клесмеръ кончилъ играть;-- я только и понимаю такую музыку. Ученая игра не по мнѣ. Она походитъ на банку съ піявками, въ которой вы никогда не найдете ни начала, ни конца. А васъ я слушалъ-бы цѣлую вѣчность.
-- Да, теперь всѣ были-бы рады услышать какую-нибудь понятную мелодію; ваше пѣніе было-бы прекраснымъ отдыхомъ,-- сказала м-съ Аропоинтъ, подходя къ Гвендолинѣ, съ любезной улыбкой.
-- Вы такъ говорите оттого, что стоите на низкой ступени развитія и не имѣете широкаго кругозора,-- сказала Гвендолина, вовсе не замѣчая м-съ Аропоинтъ, и глядя съ улыбкой на молодого Клинтона;-- я только-что этому научилась. Мнѣ также сказали, что у меня дурной вкусъ, и я чувствую раскаяніе, что не усвоила лучшаго.
-- Ну, какъ хотите, я не буду настаивать,-- замѣтила м-съ Аропоинтъ, сознавая всю грубость Гвендолины, но избѣгая столкновенія.
Между тѣмъ все общество разбилось на мелкія группы и занялось отрывистыми разговорами, а хозяйка дома, видя, что никто въ ней не нуждается, спокойно усѣлась невдалекѣ отъ Гвендолины.
-- Я очень радъ, что вамъ нравятся наши мѣста,-- сказалъ Клинтонъ, обращаясь къ Гвендолинѣ.
-- Да, очень. Здѣсь, кажется, понемногу всего и ничего помногу.
-- Это двусмысленная похвала.