Но Клесмеръ стоялъ неподвижно, какъ статуя, если бываютъ статуи въ очкахъ; во всякомъ случаѣ, онъ не промолвилъ ни слова. Гвендолину просили пропѣть еще что-нибудь, и она не думала отказываться; но прежде подошла къ Клесмеру и съ улыбкой сказала:
-- Это, право, жестоко въ отношеніи великаго музыканта. Вамъ не можетъ понравиться жалкое пѣніе любителей.
-- Конечно,-- отвѣтилъ Клесмеръ, неожиданно произнося англійскія слова съ ужаснымъ нѣмецкимъ акцентомъ, какъ всегда съ нимъ бывало въ минуты смущенія;-- но это ничего. Очень пріятно смотрѣть, какъ вы поете.
Такъ грубо заявлять о своемъ превосходствѣ никто и никогда не осмѣливался въ свѣтскомъ обществѣ, по крайней мѣрѣ, до послѣднихъ германскихъ побѣдъ. Гвендолина вспыхнула, но имѣла достаточно такта, чтобъ не выказать своего неудовольствія и не отойти немедленно отъ надменнаго нѣмца. Миссъ Аропоинтъ, стоя поблизости, слышала эти слова и даже замѣтила, что въ глазахъ Клесмера выражалось, быть можетъ, выходящее изъ границъ приличія восхищеніе Гвендолиной, а потому она со своей обычной добротою поспѣшила къ ней на помощь:
-- Представьте себѣ, что я должна переносить съ такимъ учителемъ,-- сказала она;-- онъ не терпитъ англійской музыки и англійскихъ музыкантовъ. Дѣлать нечего, надо мириться съ его строгостью; благодаря его рѣзкости, можно всегда узнать слабыя стороны таланта, которымъ восхищаются всѣ.
-- Я очень была-бы ему благодарна за искренно выраженное мнѣніе,-- произнесла Гвендолина, оправившись отъ смущенія;-- вѣроятно, меня дурно учили и я не имѣю никакого таланта, а только люблю музыку.
Послѣдняя мысль никогда ей не приходила въ голову, и она сама удивилась тому, что она сказала.
-- Да, васъ очень дурно учили,-- спокойно замѣтилъ Клесмеръ, который очень любилъ женщинъ, но еще болѣе музыку;-- но вы не безъ таланта. Вы поете въ тактъ, и у васъ довольно порядочный голосъ. Но вы фразируете дурно и музыка, которую вы поете, недостойна васъ. Эта мелодія выражаетъ низкую степень развитія, это дѣтскій, жеманный лепетъ народа, неимѣющаго широкаго кругозора. Каждая фраза такой мелодіи выражаетъ самодовольное безуміе; здѣсь не слышно ни глубокой страсти, ни борьбы, ни общечеловѣческаго сознанія. Люди мельчаютъ, слушая такую музыку. Спойте что-нибудь посерьезнѣе, и тогда я увижу.
-- О, нѣтъ! не теперь, послѣ,-- сказала Гвендолина, пораженная неожиданно открывшимся передъ нею широкимъ музыкальнымъ горизонтомъ.
Для молодой дѣвушки, желавшей подчинить себѣ все общество, эта первая неудача была очень чувствительна, но она не хотѣла сдѣлать никакой глупости и очень обрадовалась, когда миссъ Аропоинтъ снова подоспѣла къ ней на помощь.