-- Да; онъ хочетъ навязать намъ какую-то хорошенькую пѣвицу-еврейку,-- отвѣтила леди Пентритъ,-- увѣряя, что она выше всѣхъ знаменитостей. Но вѣдь мы съ вами слыхали Каталани во всемъ ея блескѣ; насъ не удивишь.
-- Но я, какъ либералъ, обязанъ признать, что и послѣ Каталани, были великія пѣвицы,-- сказалъ сэръ Гюго съ усмѣшкой.
-- А, вы моложе меня. Вы, вѣроятно, безумствовали по Алькаризи. Но она всѣхъ васъ обманула и вышла замужъ.
-- Да, да,-- замѣтилъ сэръ Гюго,- нехорошо, что великія пѣвицы выходятъ замужъ прежде, чѣмъ у нихъ пропадаетъ голосъ. Ихъ мужья просто разбойники.
Съ этими словами сэръ Гюго повернулся и отошелъ на другой конецъ комнаты; Деронда также, видя, что его мѣсто занято другими, удалился въ сторону. Но вскорѣ онъ замѣтилъ, что Гвендолина, которой, очевидно, надоѣли комплименты м-ра Вандернута, подошла къ фортепіано и стала перебирать ноты. Дерондѣ пришла въ голову мысль не хочетъ ли она съ нимъ поговорить и взять назадъ свои нелюбезныя выраженія насчетъ Миры.
-- Вы, кажется, раскаиваетесь и хотѣли-бы что-нибудь сыграть или спѣть?
-- Я ничего не хочу, но, правда, я раскаиваюсь,-- отвѣтила Гвендолина тономъ смиренія.
-- Можно узнать, въ чемъ?
-- Я желала-бы услышать миссъ Лапидусъ и взять у нея нѣсколько уроковъ, съ цѣлью признать ея совершенство и свою посредственность,-- отвѣтила Гвендолина со свѣтлой улыбкой.
-- Я, дѣйствительно, буду очень радъ, если вы ее увидите и услышите,-- сказалъ Деронда съ такою-же улыбкой.