-- Не правда-ли, она совершенство во всемъ, не только въ музыкѣ, да?
-- Не могу поручиться, такъ-какъ я ее очень мало знаю, но до сихъ поръ не видалъ въ ней ничего дурного. Она была несчастна съ самаго дѣтства и выросла въ самой грустной обстановкѣ. Но, увидѣвъ ее, я увѣренъ, вы бы признали, что никакое блестящее воспитаніе не могло-бы придать ей больше изящества и прелести.
-- Какія-же несчастья она встрѣчала на своемъ пути?
-- Опредѣленно не знаю, но она находилась въ такомъ отчаяніи, что уже готова была броситься въ воду.
-- Что-же ей помѣшало?-- поспѣшно спросила Гвендолина, взглянувъ на Деронду.
-- Какой-то внутренній голосъ сказалъ ей, что она должна жить,-- отвѣтилъ онъ спокойно;-- она очень набожна и согласна перенести все, что представляется ей долгомъ.
-- Такихъ людей нечего жалѣть,-- произнесла Гвендолина съ нетерпѣніемъ: -- я не сочувствую женщинамъ, которыя всегда поступаютъ хорошо. Я не вѣрю ихъ страданіямъ.
-- Правда, сознаніе сдѣланнаго зла -- чувство болѣе глубокое, болѣе горькое. Мы, грѣшные люди, не можемъ вполнѣ сочувствовать безгрѣшнымъ.
-- Это -- пустыя слова,-- промолвила Гвендолина съ горечью;-- вы, я знаю, восторгаетесь миссъ Лапидусъ только потому, что считаете ее безгрѣшной, совершенствомъ и вы презирали-бы женщину, совершившую что-нибудь, по вашему мнѣнію, дурное.
-- Это зависѣло-бы отъ того, какъ она сама смотритъ на свой проступокъ.