-- Видалъ-ли я его!-- воскликнулъ Гансъ и, сѣвъ за фортепіано, сталъ представлять, какъ Клесмеръ играетъ.
Но черезъ минуту онъ снова вскочилъ и, взглянувъ на Миру, промолвилъ:
-- Вамъ, можетъ быть, не нравится эта пародій? Прошу васъ всегда останавливать меня, какъ только вамъ надоѣдятъ мои глупости.
-- Благодарю васъ,-- отвѣтила Мира съ улыбкой;-- но вы еще ничего не дѣлали такого, что-бы мнѣ не понравилось. Ему, впрочемъ, это и невозможно, какъ вашему сыну,-- прибавила она, обращаясь къ м-съ Мейрикъ.
Въ улыбкѣ молодой дѣвушки виднѣлось что-то большее, чѣмъ простая веселость, и Гансъ возымѣлъ новыя надежды. Роза не можетъ вѣдь помѣшать нѣсколькимъ пчеламъ принимать ея сладкое благоуханіе за признакъ личнаго расположенія.
ГЛАВА XL.
Выйдя изъ маленькаго домика въ Чельси, Деронда находился въ такомъ напряженномъ душевномъ состояніи, что желалъ какимъ-нибудь физическимъ трудомъ успокоить свои нервы. Поэтому проходя мимо чельсійской пристани, онъ нанялъ лодку и съ паромъ принялся грести. Онъ отправлялся въ Сити, въ книжную лавку Рама, гдѣ надѣялся увидѣть Мардохея, съ которымъ хотѣлъ познакомиться поближе. Естественно думая о тѣхъ свѣдѣніяхъ насчетъ семейства Коганъ, которыя онъ надѣялся собрать у чахоточнаго еврея, онъ мало-по-малу сосредоточилъ свои мысли на этой странной личности, до сихъ поръ казавшейся ему только орудіемъ для достиженія его цѣли. Точно такъ-же вербовщикъ рекрутовъ никогда не помышляетъ о тѣхъ мрачныхъ, драмахъ которыя побуждаютъ наемниковъ вступить въ его ряды.
"Получивъ отъ него необходимыя свѣдѣнія,-- думалъ Деронда,-- я, конечно, не стану добиваться подробностей его собственной исторіи и тѣхъ надеждъ, которыя я возбудилъ въ немъ. Весь мой интересъ къ нему, конечно, пропадетъ тотчасъ-же, хотя, бытъ можетъ, мы походимъ на двухъ изгнанниковъ, сидящихъ на палубахъ двухъ кораблей, встрѣчающихся гдѣ-нибудь на морѣ. Они навѣрное узнали-бы другъ друга, если-бы только повидались. Но существуетъ-ли дѣйствительно какая-нибудь близкая связь между мною, полнымъ здоровья и силъ, и этимъ чахоточнымъ, умирающемъ человѣкомъ?"
Занятый подобными мыслями, Деронда гребъ изо всей силы и вскорѣ приблизился къ Блакфайерскому мосту, гдѣ онъ собирался выйти на берегъ.
Было четыре часа, и сѣренькій день медленно умиралъ среди пурпурнаго блеска заходящаго солнца. Деронда нѣсколько утомился и, передавъ весла лодочнику, надѣлъ пальто. Застегивая верхнюю пуговицу, онъ поднялъ голову и неожиданно увидалъ Мардохея, пристально смотрѣвшаго на него съ моста. Лицо его, рельефно выступавшее на лучезарномъ фонѣ озареннаго закатомъ неба, представляло поразительное сочетаніе физической слабости и духовной мощи. Стоя на мосту и устремивъ свои взоры вдаль, Мардохей уже давно замѣтилъ приближавшуюся лодку и съ какимъ-то нервнымъ предчувствіемъ не сводилъ съ нея глазъ; наконецъ, сидѣвшій въ лодкѣ человѣкъ поднялъ голову,-- и Мардохей увидѣлъ его лицо, лицо желаннаго, долго-жданнаго друга.