-- Можетъ быть, Данъ, я виноватъ тѣмъ, что принялъ на себя это дѣло, но мнѣ такъ отрадно было обладать тобою всецѣло! Если-же ты когда-нибудь испытывалъ горе, отъ котораго я могъ-бы тебя предохранить, то прошу у тебя прощенія.
-- Я уже давно всѣмъ простилъ,-- отвѣтилъ Деронда,-- и самое большое горе причиняла мнѣ всегда мысль о той, которую я никогда не видалъ, и только теперь, наконецъ, увижу. Но это не мѣшало мнѣ питать къ вамъ самую сильную привязанность, наполнявшую почти всю мою жизнь...
И оба они молча протянули другъ другу руки...
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ.
МАТЬ и СЫНЪ.
ГЛАВА L.
"Моему сыну Даніелю Дерондѣ.
"Нашъ добрый другъ, сэръ Гюго Малинджеръ, вѣроятно, сообщилъ уже тебѣ, что я желаю тебя видѣть. Мое здоровье очень разстроено, и я хочу, не теряя времени, передать тебѣ то, что я долго скрывала въ своей душѣ. Будь непремѣнно въ Генуѣ въ отелѣ "Италія" къ 14 числу сего мѣсяца. Жди меня тамъ. Я точно не знаю, когда я буду въ состояніи пріѣхать изъ Спеціи. Это зависитъ отъ многихъ обстоятельствъ. Не уѣзжай, не повидавъ меня, княгиню Гольмъ-Эберштейнъ. Привези съ собою брилліантовый перстень, подаренный тебѣ сэромъ Гюго. Я желаю его видѣть.
"Твоя, неизвѣстная тебѣ, мать
"Леонора Гольмъ-Эберштейнъ".