Таково было содержаніе письма, переданнаго сэромъ Гюго Дерондѣ. Оно, по своимъ неопредѣленнымъ выраженіямъ, не давало молодому человѣку ни малѣйшаго ключа къ объясненію загадки его жизни; а сэръ Гюго упорно молчалъ, очевидно, давъ слово матери Даніеля не открывать ему роковой тайны. Деронда и самъ не могъ не подчиниться этому молчанію и разубѣдившись въ своей всегдашней увѣренности, что сэръ Гюго его отецъ, не хотѣлъ дѣлать болѣе никакихъ предположеній, а рѣшился мужественно встрѣтить свою судьбу, какова-бы она ни была.
Въ подобномъ настроеніи, онъ не желалъ кому-бы-то ни было сообщать о причинѣ своего отъѣзда: менѣе-же всего -- Мардохею, который, узнавъ, что Деронда ѣдетъ куда-то для того, чтобъ открыть тайну своего происхожденія, могъ-бы возъимѣть новую надежду, которая причинила-бы ему новыя волненія. Онъ объявилъ Мардохею, что уѣзжаетъ по дѣлу сэра Гюго, не зная самъ на сколько времени, но, вѣроятно, не на долго.
-- Я попрошу, чтобы ко мнѣ привели на это время маленькаго Якова,-- сказалъ Мардохей, надѣясь въ обществѣ этого мальчика хоть нѣсколько утѣшиться въ разлукѣ съ Дерондой.
-- Хорошо, я поѣду къ м-съ Коганъ и уговорю ее отпустить внука,-- сказала Мира.
-- Старуха бабушка вамъ ни въ чемъ не откажетъ,-- сказалъ Деронда и прибавилъ, съ улыбкой глядя на Мардохея;-- я очень радъ, что вы ошиблись. Вы думали, что старой м-съ Коганъ будетъ непріятно видѣть Миру.
-- Признаюсь, я недостаточно высоко цѣнилъ ея доброе сердце,-- отвѣтилъ Мардохей: оказывается, что она способна радоваться тому, что цвѣтетъ чужое растеніе, хотя ея собственное безъ времени завяло.
-- О! они всѣ очень добрые, славные люди! Мнѣ кажется, что мы всѣ другъ другу родные!-- воскликнула Мира, весело улыбаясь.
-- Что-бы вы чувствовали, еслибъ Эзра Коганъ оказался вашимъ братомъ?-- спросилъ Деронда, недовольный тѣмъ, что она такъ сочувственно отзывается о людяхъ, причинившихъ ему изъ-за нея столько безпокойствъ.
-- Онъ -- недурной человѣкъ,-- сказала Мира, съ удивленіемъ взглянувъ на Деронду:-- онъ, я думаю, не бросилъ-бы никого изъ своихъ близкихъ.
Но не успѣла она произнести этихъ словъ, какъ вдругъ покраснѣла и, бросивъ изъ подлобья взглядъ на Мардохея, отвернулась отъ него. Она думала теперь о своемъ отцѣ, который составлялъ предметъ многихъ грустныхъ разговоровъ ея съ братомъ. Мысль, что отецъ можетъ явиться къ нимъ во всякое время, пугала ее, и его страшный образъ мерещился ей повсюду.