-- А почему ты хочешь сдѣлать мнѣ непріятность?-- спросила Гвендолина, чувствуя неожиданный припадокъ безпомощнаго горя.
-- Скажи мнѣ, пожалуйста, на что ты жалуешься?-- сказалъ Грандкортъ, пристально глядя на нее;-- развѣ только на то, что я остаюсь съ тобою?..
Она не могла произнести ни слова. Сказать правду было невозможно; ее душили слезы. Черезъ минуту отчаяніе и униженіе до того овладѣло ею, что она горько заплакала, впервые выказавъ передъ мужемъ свою слабость.
-- Я надѣюсь, что это тебя успокоитъ,-- сказалъ Грандкортъ послѣ нѣкотораго молчанія;-- но, признаюсь, подобныя сцены очень непріятны и ни къ чему не поведутъ. Право, я не понимаю, зачѣмъ прибѣгаютъ къ нимъ женщины. Ты, вѣроятно, имѣешь какую-нибудь цѣль, но я вижу только одинъ результатъ: скучный вечеръ дома, вмѣсто пріятной прогулки до морю.
-- Такъ поѣдемъ-же!-- воскликнула вдругъ Гвендолина.-- Можетъ быть мы и утонемъ!..
Слезы снова потекли по ея щекамъ. Это странное поведеніе жены еще болѣе убѣдило Грандкорта въ томъ, что дѣло шло о Дерридѣ. Онъ пододвинулъ стулъ къ креслу Гвендолины и вполголоса сказалъ:
-- Выслушай меня.,
Въ этихъ словахъ заключалась какая-то неумолимая сила. Гвендолина отвернулась отъ него, но перестала плакать и, крѣпко сжавъ руки, низко опустила голову.
-- Намъ надо понять другъ друга,-- продолжалъ Грандкортъ тѣмъ же тономъ;-- я очень хорошо знаю, что все это означаетъ. Но, если ты думаешь, что я позволю тебѣ дурачить меня, то ты жестоко ошибаешься. Что ждетъ тебя, если ты будешь вести себя не такъ, какъ слѣдуетъ моей женѣ? Одинъ позоръ! Твое дѣло выбирать; но помни: Деронда тебя и знать не хочетъ.
-- Это -- ложь!-- воскликнула Гвендолина;-- Ты меня не понимаешь! Гораздо лучше будетъ, если ты позволишь мнѣ разговаривать съ кѣмъ я хочу. Это будетъ гораздо безопаснѣе....