-- Былъ маленькій вывихъ, но по дорогѣ какой-то молодой человѣкъ мнѣ помогъ. Теперь ничего, только я немного ослабѣлъ.
-- Ну, сядь.
-- Мнѣ очень жаль лошади, сэръ; я знаю, что вамъ это непріятно.
-- А гдѣ Гвендолина?-- спросилъ Гаскойнъ.
-- Я очень безпокоюсь за нее,-- сказалъ Рексъ, вспыхнувъ, такъ-какъ онъ не подозрѣвалъ, что отецъ наводилъ о немъ справки;-- мнѣ хотѣлось-бы самому отправиться въ Офендинъ или послать кого-нибудь... Впрочемъ, она отлично ѣздитъ и тамъ много ея знакомыхъ.
-- Вѣроятно, она потащила тебя на охоту?-- спросилъ Гаскойнъ, положивъ перо и пристально глядя на Рекса.
-- Очень естественно, что она желала посмотрѣть на охоту но она не готовилась къ этому заранѣе, она только увлеклась общимъ пыломъ. А я, послѣдовалъ за нею.
-- Замѣтьте, молодой человѣкъ,-- сказалъ Гаскойнъ съ ироніей, послѣ минутнаго молчанія,-- что у васъ нѣтъ средствъ для разыгрыванія роли конюшаго при вашей кузинѣ. Довольно на эти каникулы и одной испорченной лошади. Не угодно-ли вамъ сегодня-же уложить ваши вещи, а завтра отправиться въ Соутгамптонъ; вы тамъ останетесь у Стольфакса до возвращенія съ нимъ въ Оксфордъ. Это будетъ полезно для вашего плеча и для вашихъ занятій.
Бѣдный Рексъ почувствовалъ, что сердце его тревожно забилось, какъ у молодой дѣвушки.
-- Я надѣюсь, сэръ, сказалъ онъ,-- что вы не станете настаивать на моемъ немедленномъ отъѣздѣ?