-- Развѣ ты чувствуешь себя такъ плохо?
-- Н...нѣтъ... но...-- произнесъ Рексъ, и не могъ продолжать отъ душившихъ его слезъ; однакожъ, черезъ минуту онъ поборолъ свое смущеніе и довольно твердо прибавилъ:-- я хочу пойти въ Офендинъ, но, конечно, успѣю и вечеромъ...
-- Я самъ туда отправлюсь и принесу извѣстіе о Гвендолинѣ, если это тебѣ нужно.
Рексъ зналъ твердость и проницательность отца, а по тону его онъ понялъ, что его счастью грозитъ неотразимый ударъ.
-- Батюшка,-- сказалъ онъ,-- я не могу уѣхать, прежде, чѣмъ не выскажу ей своего чувства и не получу ея согласія.
Гаскойну было жаль сына, но онъ понималъ, что дѣло очень серьезно и что слѣдуетъ принять крутыя мѣры. Онъ мгновенно рѣшился, какъ дѣйствовать, и спокойно отвѣтилъ:
-- Милый другъ, ты слишкомъ молодъ, чтобъ сдѣлать такой важный, рѣшительный шагъ въ жизни. Это просто минутный капризъ отъ нечего дѣлать. Тебѣ надо серьезно заняться, и все пройдетъ. Твое желаніе неисполнимо. Во-первыхъ, жениться въ твои годы слишкомъ легкомысленно и неблагоразумно, а, во-вторыхъ, вообще браки между такими близкими родственниками, какъ ты и Гвендолина, нежелательны. Конечно, это будетъ для тебя непріятное разочарованіе. Но что дѣлать? вся наша жизнь полна невзгодъ. Мы всѣ должны къ нимъ привыкать; а это еще очень легкій ударъ.
-- Легкій!-- воскликнулъ Рексъ съ жаромъ.-- Я его не перенесу. Моя жизнь будетъ разбита. Вотъ, если мы порѣшимъ съ нею, тогда я все готовъ перенести. Но отказаться отъ нея -- не могу, и если-бъ даже далъ вамъ слово, то не сдержалъ-бы его.
-- Подожди, успокойся, а потомъ поговоримъ,-- сказалъ Гаскойнъ;-- обѣщай мнѣ не видѣться съ нею до завтра.
Рексъ не могъ въ этомъ отказать отцу и далъ слово.