-- Да благословить васъ Богъ, дитя мое!
Мира чувствовала, что она огорчила м-съ Мейрикъ рѣзкой выходкой противъ Ганса, и жалѣла, что выказала ей такую черную неблагодарность.
Гансъ, не говоря ни слова, взялъ свою шляпу и подошелъ къ дверямъ.
-- Ты-бы, Гансъ, лучше не провожалъ сегодня Миру,-- сказала Мабъ; ей, вѣроятно, будетъ твое присутствіе непріятно.
-- Я только буду смотрѣть, чтобы съ нею ничего не случилось,-- отвѣтилъ Гансъ смиренно.
Мира ничего не отвѣтила, и они молча пошли по улицѣ. Она не рѣшалась первая заговорить, чувствуя, что, быть можетъ, слишкомъ рѣзко отвѣтила Гансу, но не могла взять своихъ словъ назадъ. Къ тому-же, въ ней прдисходила борьба разнородныхъ мыслей и чувствъ.
Гансъ, съ своей стороны, былъ также погруженъ въ серьезную думу. Гнѣвъ Миры пробудилъ въ его головѣ новую мысль, и онъ называлъ себя дуракомъ, что прежде не напалъ на нее. Онъ съ безпокойствомъ спрашивалъ себя, не занималъ-ли Деронда въ сердцѣ Миры большее мѣсто, чѣмъ подобаетъ благодѣтелю? Къ чести Ганса надо сказать, что это безпокойство было не эгоистичное; онъ былъ вполнѣ увѣренъ, что Деронда и м-съ Грандкортъ любили другъ друга. Это мнѣніе подтверждали не только его собственныя наблюденія, но и разсказы Анны Гаскойнъ. Что-же касается до неодобренія Дерондой его любви къ Мирѣ, то Гансъ объяснялъ себѣ это безкорыстной заботой Деронды о молодой дѣвушкѣ, находившейся въ зависимости отъ Мейриковъ. Наконецъ, увѣряя, что Мира никогда не выйдетъ замужъ иначе, какъ за еврея, Деронда исключалъ и себя изъ числа возможныхъ ея обладателей, такъ-какъ Гансъ раздѣлялъ общее мнѣніе о томъ, что Деронда былъ сынъ сэра Гюго Малинджера.
Такимъ образомъ, онъ былъ совершенно спокоенъ насчетъ Деронды и очень обрадовался извѣстію о смерти Грандкорта, сдѣлавшей возможнымъ бракъ его друга съ прелестной вдовушкой; но неожиданное обнаруженіе Мирой ея пламенныхъ чувствъ по отношенію къ Дерондѣ наполнило его сердце грустью, столько-же за себя, сколько и за нее. Впрочемъ, онъ былъ-бы гораздо несчастнѣе, если-бъ зналъ, что и Деронда питаетъ нѣжныя чувства къ Мирѣ, такъ-какъ намъ вообще легче переносить свое горе тогда, когда и предметъ нашей страсти также несчастливъ въ любви. Во всякомъ случаѣ въ сердцѣ Ганса боролись два чувства: злоба на Деронду за то, что по его винѣ страдала Мира, и благодарность къ нему за его любовь къ другой женщинѣ. Онъ не могъ прямо выразить Мирѣ, что понялъ ея вспышку, но старался придать своему молчанію характеръ нѣжной симпатіи.
Наконецъ, они достигли дома Миры, и Гансъ, протянувъ ей руку, сказалъ тономъ искренняго раскаянія:
-- Прощайте!