-- Вы здѣсь, мама?-- воскликнула Гвендолина однажды ночью, какъ во дни своего дѣтства, когда ее пугало что-нибудь во снѣ.
-- Да, голубушка,-- отвѣтила м-съ Давило, спавшая въ одной комнатѣ съ дочерью;-- что тебѣ нужно?
-- Ничего: я только хотѣла убѣдиться, что вы со мною. Я васъ разбудила, простите.
Такихъ словъ Гвендолина никогда раньше не произносила.
-- Нѣтъ, я вовсе не спала.
-- Мнѣ не вѣрилось, что вы со мною, и я хотѣла услышать вашъ голосъ. Я все перенесу, если только вы меня не покинете; но вы не должны безпокоиться обо мнѣ. Вы должны быть счастливы, должны позволить мнѣ сдѣлать васъ счастливой. Иначе, что-же мнѣ остается?
-- Господь съ тобою, голубушка! Для меня нѣтъ большаго счастья, чѣмъ твоя любовь.
На слѣдующую ночь м-съ Давило услыхала, что Гвендолина тяжело вздыхаетъ, и спросила ее:
-- Не дать-ли тебѣ, Гвенъ, успокоительныхъ капель?
-- Нѣтъ, мама, благодарю; я не хочу.