Послѣ этихъ словъ взглядъ Деронды остановился на Мирѣ. Она уже ждала, что послѣ этого торжественнаго сліянія двухъ сердецъ, Мардохей разскажетъ Дерондѣ о сегодняшнемъ происшествіи.
-- Мы сегодня имѣли горе,-- сказалъ Мардохей.-- То, что, казалось, ушло отъ насъ давно, вернулось снова. Впрочемъ, я отложу это до слѣдующаго раза. Я хочу сегодня праздновать нашъ союзъ и не позволю грустнымъ мыслямъ омрачить нашу радость.
Когда Деронда въ этотъ памятный день, уходилъ онъ просилъ позволенія у Миры называть Мардохея Эзрой, какъ и она его называла.
-- Пожалуйста, называйте его Эзрой!-- отвѣтила она едва слышно и въ смущеніи опустила глаза.
Человѣкъ утонченной гордости воздерживается дѣлать предложеніе женщинѣ извѣстнаго происхожденія и богатства, дѣлающихъ ее недоступной. Деронда же былъ въ менѣе затруднительномъ положеніи, такъ какъ зналъ, что всякая женщина отзовется благосклонно на идеальную любовь. Онъ только не зналъ какой отвѣтъ получитъ онъ на свое предложеніе. Онъ сознавалъ, что Мира была обязана ему многимъ и что ея чувства должны отвѣчать его желаніямъ, иначе они не сумѣютъ совмѣстно наблюдать за здоровьемъ Эзры и поддерживать его существованіе. Боясь, что она будетъ считать его своимъ благодѣтелемъ, онъ рѣшилъ безотлагательно открыть Мирѣ свои намѣренія. Его волненіе все болѣе и болѣе увеличивалось чѣмъ ближе этотъ моментъ наступалъ. Человѣкъ, привыкшій къ любовнымъ изліяніямъ смѣлѣй приближается къ предмету своего выбора, чѣмъ тотъ, который не испыталъ любви. Къ этимъ послѣднимъ принадлежалъ и Деронда. Что-же касается до Миры, то она, положивъ голову на подушку, на которой она по ночамъ умственно перелистывала исторію своей жизни, всю ночь мечтала. Она была увѣрена, что Деронда освободился или можетъ освободиться изъ оковъ, которыя, она полагала, лишаютъ его свободы. Но, несмотря на всѣ свои благоразумные выводы, Мира все-таки волновалась: она была убѣждена, что на него имѣла извѣстное вліяніе миссъ Грандкортъ и что она его удерживаетъ. Мысль о возможной связи между ними начала снова грызть ея наболѣвшее сердце, которое уже было спокойно.
Было-ли дѣйствительно что нибудь новое, необычайное въ Дерондѣ, или она смотрѣла на него подъ вліяніемъ неожиданной перемѣны въ ея собственныхъ чувствахъ?..
ГЛАВА LXIV.
Послѣ пріѣзда матери Гвендолина не хотѣла долго оставаться въ Генуѣ. Ея желаніе какъ можно скорѣе покинуть эту "жемчужину моря" придавало ей особенную силу и мужество.
-- Я постараюсь никогда болѣе не увидѣть Средиземнаго моря,-- сказала Гвендолина матери, которая, какъ ей казалось, вполнѣ понимала чувства своей дочери, и ея запрещеніе когда-либо упоминать объ ея покойномъ мужѣ.
Что-же касается до самой м-съ Давило, то, хотя она формально признавала настоящую минуту печальной, но въ сущности, со времени свадьбы Гвендолины, она никогда еще не наслаждалась такъ полно, какъ теперь. Ея дорогое дѣтище возвращалось къ ней и выказывало ей еще большую привязанность, чѣмъ прежде.