-- Я исполню вашъ совѣтъ, но... что-же мнѣ еще дѣлать?-- спросила Гвендолина поспѣшно.
Она не могла произнести ничего другого, какъ только эти простыя, дѣтскія слова, и не была въ силахъ удержаться отъ слезъ. Деронда почувствовалъ въ сердцѣ жгучую боль; но, сознавая всю важность этой минуты, онъ сдержалъ себя, чтобъ не слишкомъ поддаться своему чувству состраданія.
-- Вы, вѣроятно, вскорѣ уѣдете изъ Лондона вмѣстѣ съ м-съ Давило?-- спросилъ онъ просто, когда она нѣсколько успокоилась.
-- Да: черезъ недѣлю или полторы,-- отвѣтила Гвендолина, устремивъ грустный взглядъ въ окно, словно передъ нею открывалась вся картина предстоявшей ей жизни;-- я хочу быть доброй ко всѣмъ моимъ... для нихъ счастье еще возможно. Не правда-ли, это хорошо?
-- Конечно, это ватъ долгъ!-- произнесъ Деронда;-- Потомъ вы найдете для себя и другія обязанности. Если смотрѣть на жизнь, какъ на исполненіе долга, то она только, издали кажется скучной и мрачной, а въ сущности, лишь отсутствіе всякой цѣли въ жизни дѣлаетъ ее таковой. Но положивъ однажды въ основу вашей новой дѣятельности желаніе принести пользу другимъ, вы на каждомъ шагу будете находить неожиданное удовольствіе и жизнь ваша станетъ расширяться съ каждымъ днемъ.
Гвендолина посмотрѣла на него тѣмъ взглядомъ несчастнаго, умирающаго отъ жажды, человѣка, который вдругъ слышитъ журчаніе ручья. Этотъ взглядъ поразилъ Деронду, и онъ нѣжно промолвилъ:
-- Горе разразилось надъ вами въ такихъ молодыхъ лѣтахъ, что вы можете взглянуть на него, какъ на подготовленіе къ жизни, а не какъ на пресѣченіе ея. Подумайте: судьба васъ спасла отъ худшихъ послѣдствій брака, который вы сами считаете предосудительнымъ. Вы стояли на пути, который могъ привести васъ къ позорному униженію, а ангелъ хранитель остановилъ васъ во-время, указавъ на всѣ ужасы, которые васъ ждутъ въ жизни. Вы молоды: взгляните на все случившееся, какъ на спасительный для себя урокъ. Вы можете, вы должны, сдѣлаться одной изъ лучшихъ женщинъ въ мірѣ!..
Деронда говорилъ такимъ умоляющимъ тономъ, какъ будто дѣло шло о его собственномъ счастьѣ, и слова его дѣйствовали на Гвендолину съ магической силой. Она чувствовала, что въ ней просыпались новыя силы, что она начинала жить новою жизнью: такъ могущественно вліяніе человѣка, передъ которымъ мы преклоняемся съ пламенной любовью. Но новый открывавшійся передъ нею жизненный путь былъ безусловно связанъ съ присутствіемъ Деронды. Она не говорила себѣ, что онъ ее любитъ, но инстинктивно чувствовала, что не можетъ безъ него жить. Въ первый разъ послѣ роковой прогулки по морю, лицо ея покрылось яркимъ румянцемъ; но она не произнесла ни слова.
-- Я не хочу васъ болѣе безпокоить,-- сказалъ Деронда, протягивая ей руку.
Она снова вздрогнула и молча положила свою маленькую руку на его могучую ладонь.