-- Вотъ твой кошелекъ, голубушка,-- прибавилъ онъ, обратясь къ Мирѣ;-- я думалъ, что ты о немъ безпокоишься: тутъ есть надпись. Ты видишь, я его опорожнилъ. Я уплатилъ необходимые долги за квартиру и столъ. Я зналъ, что тебѣ это будетъ пріятно, а теперь я безъ гроша и вполнѣ завишу отъ васъ. Вы можете меня прогнать, не прибѣгая къ помощи полиціи. Пусть только Мира скажетъ: "отецъ, ты мнѣ надоѣлъ; ты заботился обо мнѣ и ничего не жалѣлъ для меня, когда я не могла существовать безъ твоей помощи; а теперь ты мнѣ не нуженъ!" Скажи это -- и я тотчасъ-же исчезну. Я не стану своимъ присутствіемъ отравлять твоей веселой жизни.
-- Вы знаете, что я этого не скажу,-- сказала Мира, которую слова отца потрясли до глубины души, хотя она и понимала, что все это была одна комедія.
-- Мира, оставь насъ однихъ;-- произнесъ Эзра тономъ хозяина.
Она взглянула на брата съ пламенной мольбою и, взявъ его за руку, промолвила тихимъ голосомъ, который, однако вполнѣ могъ разслышать Лапидусъ..
-- Помни, Эзра, что ты самъ сказалъ: наша мать его не прогнала-бы...
-- Положись на меня,-- сказалъ тихо Эзра.
Мира вышла изъ комнаты, но, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ по лѣстницѣ, остановилась и сѣла на ближайшую ступеньку. Сердце ея тревожно билось при мысли, что послѣ объясненія съ Эзрой, отецъ можетъ ихъ покинуть навсегда.
Лапидусъ предугадывалъ, что скажетъ ему сынъ, и приготовился хладнокровно выслушать всѣ его проповѣди, какъ бредъ умирающаго человѣка.
-- Мы живемъ здѣсь съ сестрою,-- началъ Эзра,-- на средства, доставляемыя мнѣ добрымъ, щедрымъ другомъ и добываемыя Мирой тяжелымъ трудомъ. Пока у насъ будетъ домъ, мы не выгонимъ васъ изъ него, не оставимъ васъ на съѣденіе вашимъ собственнымъ порокамъ. Вы -- нашъ отецъ, и, хотя вы порвали съ нами всѣ узы родства, но мы признаемъ свой долгъ. Вы бѣжали съ деньгами, оставивъ долги неуплаченными, вы бросили свою жену, отняли у нея ребенка, сдѣлались безсовѣстнымъ игрокомъ; вы хотѣли продать мою сестру и даже продали ее, но сдѣлка не состоялась; сестра кое-какъ сама себя спасла. Послѣ этого можете-ли вы пользоваться нашимъ довѣріемъ? Мы дадимъ вамъ кровъ, постель, пишу, одежду, но мы никогда не будемъ вамъ довѣрять. Вы дурной человѣкъ, вы погубили нашу мать! Такой отецъ, какъ вы -- это Божія кара; но, если-бъ даже человѣческое правосудіе подвергло васъ самому тяжелому поруганію, мы и тогда сказали-бы: это нашъ отецъ, позвольте намъ его спасти!
Лапидусъ не предчувствовалъ, что слова сына поразятъ его въ самое сердце. Онъ бросился въ кресло и заплакалъ истерически, какъ женщина. Эзра замолчалъ, едва переводя дыханіе, послѣ вспышки тѣхъ чувствъ, которыя онъ скрывалъ въ себѣ впродолженіи многихъ лѣтъ. Руки его дрожали, и онъ чувствовалъ, что смерть приближается къ нему быстрыми шагами.