-- Не все-ли равно, гдѣ я умру; только-бы быть поближе къ вамъ,-- говорилъ Озра.
Но судьбѣ не угодно было, чтобъ онъ выѣхалъ изъ Англіи. Однажды утромъ онъ сказалъ Дерондѣ:
-- Не уходите отъ меня: сегодня вечеромъ меня не станетъ.
Онъ потребовалъ, чтобъ его одѣли и посадили въ покойное кресло; Деронда и Мира не отходили отъ него ни на минуту, и впродолженіи нѣсколькихъ часовъ онъ молчалъ, устремивъ на нихъ глаза, полныя спокойствія и мирнаго созерцанія. Только поздно вечеромъ, когда уже смеркалось, онъ взялъ за руки Деронду и Миру и тихо промолвилъ:
-- Смерть приближается; но она только лишитъ меня возможности видѣть васъ, дорогіе друзья. Я, Даніель, буду всегда присутствовать въ твоей душѣ. Куда ты, Даніель пойдешь, туда пойду и я. Моя душа будетъ жить въ тебѣ, и мы никогда не разстанемся!
Онъ умолкъ, и Деронда ждалъ, не прибавитъ-ли онъ еще чего-нибудь. Но Эзра медленно приподнялся и произнесъ по-еврейски отходную молитву, съ которой каждый еврей обращается къ Богу, чувствуя приближеніе смерти. Потомъ онъ снова опустился въ кресло и уже не произнесъ болѣе ни слова.
Черезъ нѣсколько часовъ онъ тихо угасъ на рукахъ у Миры и Деронды.
КОНЕЦЪ.