ГЛАВА LXX.
Одно изъ самыхъ блаженныхъ ощущеній любви -- это чарующее сознаніе, что, соединяя съ нашею жизнью жизнь любимаго созданія, мы можемъ замѣнять для него горе радостью и даже стушевать мрачное воспоминаніе о прошломъ болѣе свѣтлымъ настоящимъ. Любовь Деронды къ Мирѣ отличалась этимъ, именно, сладостнымъ оттѣнкомъ покровительства. Еще съ дѣтства жизнь ея была вся усѣяна терніями, и, когда Онъ впервые ее увидѣлъ, то ея черты искажало самое безнадежное отчаяніе; но теперь она сіяла, какъ только-что распустившійся цвѣтокъ, подъ теплыми лучами безоблачнаго счастья, и горе казалось ей, если и возможнымъ, то очень легко переносимымъ, вмѣстѣ съ любимымъ человѣкомъ. А онъ съ необъяснимою радостью слѣдшть за спокойнымъ, яснымъ счастіемъ, разливавшимся по всему ея существу, и говорилъ себѣ ежеминутно, что ему не надо другого блаженства, какъ только охранять это нѣжное созданіе отъ малѣйшихъ страданій.
Она не знала о разочарованіи Ганса и отчаяніи Гвендолины; убѣдившись, что Деронда любилъ ее, она легко объясняла себѣ всѣ чувства къ нему Гвендолины той благодарной преданностью за сдѣланное ей добро, которую она нѣкогда сама ощущала. Все, что говорилъ Деронда о м-съ Грандкортъ, хотя онъ очень рѣдко и очень сдержанно о ней упоминалъ, вполнѣ подтверждало это предположеніе. Мира легко вѣрила, что онъ былъ ангеломъ-хранителемъ не только для нея одной, и она только удивлялась тому, что среди всѣхъ облагодѣтельствованныхъ имъ созданій онъ избралъ спутницей своей жизни именно ее, Миру.
Такимъ образомъ, очутившись подъ балдахиномъ Мира не ощущала обычнаго страха молодой дѣвушки передъ невѣдомой судьбой, а лишь чувствовала душевную тревогу при мысли, достойна-ли она того великаго счастья, которымъ судьба ее наградила. Рѣдко подъ этимъ бархатнымъ балдахиномъ, стояла болѣе счастливая чета; рѣдко болѣе надежная клятва въ вѣрности была произносима устами, прикасавшимся къ брачной чашѣ. Вѣнчаніе, конечно, происходилопо еврейскому обряду въ главной Лондонской синагогѣ, въ присутствіи огромной толпы, изъ которой богатые и бѣдные пользовались одинаковымъ вниманіемъ. Среди гостей, присутствовавшихъ при брачной церемоніи и на послѣдовавшемъ за нею скромномъ обѣдѣ, находилась вся семья Когановъ, за исключеніемъ одного только грудного младенца, оставшагося дома, Мардохей въ минуты счастія не могъ, конечно, забыть о своихъ друзьяхъ, неоставлявшихъ его въ тяжелую, пору его жизни.
М-съ Мейрикъ вполнѣ это понимала и совершенно примирилась съ мыслью встрѣтить на свадебномъ обѣдѣ еврея-закладчика; она явилась со всѣми своими тремя дочерьми, которыя съ удовольствіемъ взирали на этотъ блестящій финалъ романа между Мирой и Дерондой. Одинъ только Гансъ неприсутствовалъ на этомъ интересномъ торжествѣ, потому что, по выраженію Эми, мужчины всегда имѣютъ глупую привычку влюбляться въ тѣхъ, въ кого не слѣдуетъ. Мейрики были вознаграждены за побѣду надъ своими предразсудками характерной рѣчью Когана, нисколько не походившей на обыкновенные послѣобыденные изліянія. Маленькій Яковъ, конечно сидѣлъ тутъ-же, между большими, ѣлъ за троихъ и, когда Эзра закончилъ свой тостъ, онъ не преминулъ, съ своей стороны, также сказать пару словъ, чувствуя, что дастъ этимъ отцу лишній поводъ похвастать передъ всѣми ученостью своего сына. Одна только Аделаида-Ревекка смирно сидѣла на своемъ мѣстѣ, сіяя въ своемъ свѣтломъ, праздничномъ платьицѣ, которое, какъ она знала, очень шло къ ея розовому личику. Мардохей большею частью молчалъ, но его блестящіе, впалые глаза сверкали неподдѣльной радостью, особенно когда они останавливались на Дерондѣ.
Свадебный обѣдъ былъ очень скромный, но Мира получила дорогіе подарки. Сэръ Гюго и леди Малинджеръ приготовили молодымъ полную коллекцію необходимыхъ дорожныхъ принадлежностей для путешествія по востоку и брилліантовый медальонъ съ надписью: "Женѣ милаго Даніеля Деронды, съ пожеланіями всего лучшаго. Г. и Л. М. " Клесмеры прислали великолѣпные дамскіе часы съ соотвѣтственной надписью.
Но Деронда въ день своей свадьбы получилъ нѣчто болѣе драгоцѣнное, чѣмъ золото и брилліанты. Это было слѣдующее письмо изъ Дипло:
"Не вспоминайте обо мнѣ съ грустью въ день вашей свадьбы. Я помню ваши слова, что я должна сдѣлаться одной изъ тѣхъ женщинъ, имя которыхъ произносится всѣми съ любовью и уваженіемъ. Я до сихъ поръ не понимаю, какъ это можетъ случиться, но, если ваши слова когда-нибудь исполнятся, то лишь благодаря вашей помощи. Я всегда думала только о себѣ, причиняя вамъ одни страданія. Но не печальтесь болѣе обо мнѣ. Я буду стараться и, надѣюсь, стану лучшей только потому, что узнала васъ.
Гвендолина Грандкортъ."
Тотчасъ послѣ свадьбы приступили къ приготовленіямъ для отъѣзда на востокъ, потому что Деронда не могъ отказать Эзрѣ въ желаніи сопровождать его и Миру, а очевидные симптомы свидѣтельствовали о его быстро приближавшейся кончинѣ, такъ что времени терять было нельзя.