Онъ молчалъ. Увѣренный, что они разстанутся безъ дальнѣйшихъ объясненій, онъ ждалъ только удобной минуты, чтобъ удалиться. Но это было не легко. Наконецъ, она взглянула на него. Онъ протянулъ ей руку. Она крѣпко сжала ее и медленно промолвила:
-- Вы были ко мнѣ слишкомъ добры. Я этого не заслужила. Я буду стараться... жить лучше. Я буду постоянно думать о васъ... Кому я въ жизни сдѣлала хоть какое-нибудь добро? Одно только зло... Я не хочу причинять вамъ горя. Я стану лучше и чище...
Она не могла окончить фразы, не оттого, что слезы душили ее, а отъ какой-то внутренней дрожи. Она молча потянулась къ нему и поцѣловала его въ щеку. Онъ обнялъ ее. Потомъ они посмотрѣли другъ другу прямо въ глаза. Онъ отвернулся и вышелъ изъ комнаты.
Черезъ нѣсколько минутъ въ дверяхъ показалась м-съ Давило.
-- Гвендолина, что съ тобою, ты не здорова?-- сказала она, приближаясь къ дочери и взявъ ея холодныя руки.
-- Да, мама; но не бойтесь, я буду жить,-- отвѣтила Гвендолина и истерически зарыдала.
Мать уговорила ее лечь въ постель. Весь день и всю ночь она лихорадочно металась, въ бреду но между припадками истерики шопотомъ произносила:
-- Не бойтесь, я буду жить... Я хочу жить!..
Къ утру она заснула, а когда на слѣдующій день открыла глаза, то, нѣжно посмотрѣвъ на мать, промолвила:
-- Бѣдная мама! вы все сидѣли подлѣ меня. Не отчаявайтесь. Я буду жить. Я буду лучшей, чѣмъ была до сихъ поръ.