-- Подожди, голубушка, придетъ время...
Гвендолина все громче и громче рыдала; наконецъ, обвивъ руками шею матери, она промолвила:
-- Я не могу ни къ кому такъ прижаться!
Мать смѣшала свои слезы со слезами своего избалованнаго ребенка, который еще никогда не выказывалъ къ ней такой привязанности.
ГЛАВА VIII.
Горе въ пасторскомъ домѣ было гораздо продолжительнѣе. Возвратившись изъ Офендина, Рексъ бросился въ постель въ какомъ-то безчувственномъ столбнякѣ, который продолжался до слѣдующаго дня, послѣ чего у него обнаружились болѣзненные припадки. Конечно, объ отъѣздѣ въ Соутгамптонъ не могло быть и рѣчи.
М-съ Гаскойнъ и Анна заботливо ухаживали за больнымъ, который не хотѣлъ выздоравливать и вдругъ превратился изъ веселаго, добраго юноши въ тупое, безмолвное, апатичное созданіе, упрямо повторявшее только два слова: "оставьте меня". Пасторъ-же спокойно смотрѣлъ въ будущее и считалъ этотъ кризисъ хотя и тяжелымъ, но лучшимъ выходомъ изъ затруднительнаго положенія; однакожъ, онъ очень жалѣлъ сына и нѣсколько разъ въ день заходилъ къ нему, молча просиживалъ у его кровати по нѣсколько минутъ и, уходя, говорилъ: "помоги тебѣ Господь!" Варгамъ и младшія дѣти часто съ любопытствомъ заглядывали въ полузакрытую дверь, но ихъ тотчасъ-же прогоняли. Одна Анна постоянно сидѣла подлѣ больного и держала его за руку, хотя онъ никогда не отвѣчалъ ей теплымъ пожатіемъ. Сердце бѣдной дѣвушки разрывалось отъ опасеній за Рекса и негодованія на Гвендолину.
-- Я, кажется, уже не буду ее любить, хотя это и очень дурно,-- безпрестанно повторяла она про себя.
Даже м-съ Гаскойнъ питала непріятное чувство къ племянницѣ и не могла удержаться, чтобъ не высказать его мужу.
-- Конечно,-- говорила она,-- я знаю, что это къ лучшему и что мы должны благодарить ее за отказъ нашему сыну; но, право, она безсердечная кокетка. Она, вѣроятно, подавала ему какія-нибудь надежды, потому что иначе онъ не предавался-бы такому отчаянію. Я полагаю, что и Фанни виновата; она слѣпо повинуется своей дочери.