-- Это ваше послѣднее слово, Гвендолина, и вы никогда его не измѣните?
Она видѣла, какъ онъ былъ несчастливъ, ей стало жаль прежняго Рекса, ничѣмъ ее необидѣвшаго. Поэтому она отвѣтила рѣшительно, но съ нѣкоторымъ оттѣнкомъ сочувствія.
-- Относительно вашей любви? Да. Это послѣднее слово. Но я ничего не имѣю противъ васъ.
-- Прощайте!-- сказалъ онъ тихо послѣ минутнаго молчанія и вышелъ изъ комнаты.
Черезъ нѣсколько мгновеній наружная дверь съ шумомъ захлопнулась за бѣднымъ юношей. Видя, какъ онъ поспѣшно удаляется, м-съ Давило поняла, что случилось что нибудь необыкновенное, и немедленно пошла въ гостиную. Гвендолина сидѣла на диванѣ, закрывъ руками лицо и горько плакала.
-- Дитя мое! Что съ тобою?-- воскликнула мать, никогда не видѣвшая своей любимицы въ такомъ безпомощномъ положеніи.
Она ощущала теперь то тревожное чувство, которое овладѣваетъ женщиной при видѣ всесокрушающаго горя сильнаго человѣка; дѣйствительно, этотъ ребенокъ былъ до сихъ поръ ея повелителемъ. Она обняла Гвендолину и старалась поднять ея голову.
-- О, мама!-- воскликнула Гвендолина, всхлипывая и прижимаясь головою къ груди матери,-- что будетъ со мною? Не для чего жить на свѣтѣ!
-- Что съ тобой, дитя мое? повторила м-съ Давило, которая сама постоянно выслушивала упреки дочери за отчаяніе.
-- Я никогда не буду любить никого. Я не могу любить мужчинъ, я ихъ всѣхъ ненавижу!