-- А вы будете жалѣть о моемъ отсутствіи, Гвендолина?
-- Конечно: въ этомъ скучномъ околоткѣ отъѣздъ всякаго знакомаго очень чувствителенъ,-- сказала Гвендолина рѣзко.
Предчувствіе, что бѣдный Рексъ будетъ говорить нѣжности, выводило ее изъ себя.
-- Вы на меня сердитесь, Гвендолина? Зачѣмъ вы такъ обращаетесь со мной?-- воскликнулъ Рексъ, покраснѣвъ.
-- Пустяки, я не. сержусь: я сегодня не въ духѣ,-- отвѣтила Гвендолина, смотря на него съ улыбкой;-- зачѣмъ вы такъ рано пришли?
-- Будьте не въ духѣ сколько хотите, только не выказывайте мнѣ равнодушія, произнесъ Рексъ тономъ мольбы; -- все счастье моей жизни зависитъ отъ васъ; я буду счастливѣйшій человѣкъ, если вы меня полюбите... хоть немного болѣе... другихъ.
Онъ хотѣлъ взять ее за руку, но она отскочила и перешла на другую сторону камина.
-- Пожалуйста не объясняйтесь въ любви, я это ненавижу!-- воскликнула она съ сердцемъ, бросая на него суровый взглядъ.
Рексъ поблѣднѣлъ и не могъ произнести ни слова, но не сводилъ глазъ съ ея убійственнаго взора. Гвендолина сама не могла-бы сказать заранѣе, что она почувствуетъ къ нему такую неожиданную ненависть. Это чувство было для нея ново. Наканунѣ она ясно видѣла, что Рексъ въ нее влюбленъ, и если-бъ кто-нибудь спросилъ ее, отчего она избѣгаетъ объясненій съ нимъ, она бы со смѣхомъ сказала: "все это ужъ мнѣ порядочно надоѣло въ романахъ!". Но теперь страсть впервые пробудилась въ ея сердцѣ, хотя и въ другомъ направленіи. Она чувствовала страстную ненависть къ этой непрошенной любви.
Рексу казалось, что жизнь вдругъ для него погасла на вѣки. Но все-же онъ сказалъ, продолжая по-прежнему смотрѣть на нее: