Онъ повиновался, но впродолженіи нѣсколькихъ минутъ не промолвилъ ни слова. Находя это молчаніе забавнымъ и желая испытать, долго-ли оно продолжится, Гвендолина также молчала. Наконецъ, они очутились въ большой оранжереѣ, великолѣпно освѣщенной китайскими фонарями. Достигнувъ ея противоложнаго конца, откуда открывался новый видъ на бальную залу, Грандкортъ остановился и медленно спросилъ:
-- Вамъ это нравится?
Если-бъ Гвендолинѣ сказали за полчаса передъ тѣмъ, что она будетъ въ такомъ глупомъ положеніи, то она искренно разсмѣялась-бы и, конечно, заранѣе подготовила-бы отвѣтъ. Но теперь, по какой-то таинственной причинѣ, смутно ею сознаваемой, она не хотѣла оскорбить м-ра Грандкорта.
-- Да,-- отвѣтила она спокойно, не разсуждая даже о томъ, что онъ подразумѣвалъ подъ словомъ "это": цвѣты, нѣжное благоуханіе, или прогулку съ нею.
Они возвратились снова въ бальную залу, попрежнему молча. Гвендолина попросила м-ра Грандкорта проводить ее до того мѣста, глѣ впродолженіи всего вечера сидѣла м-съ Давило. Она разговаривала съ м-ромъ Лушемъ; замѣтивъ дочь, она наивно сказала:
-- Милая Гвендолина, позволь тебѣ представить м-ра Луша.
Познакомившись съ этимъ джентльменомъ и узнавъ, что онъ близкій пріятель м-ра Грандкорта, у котораго живетъ, м-съ Давило рѣшила, что его надо представить дочери.
Гвендолина вздрогнула, но избѣгнуть знакомства было невозможно. Она слегка наклонила голову и, отвернувшись, пошла къ своему мѣсту на диванѣ.
-- Я хочу надѣть накидку,-- промолвила она.
-- Позвольте мнѣ вамъ услужить,-- произнесъ Лушъ, подавая накидку и рѣшаясь перебить дорогу Грандкорту только для того, чтоъ сдѣлать непріятность надменной молодой дѣвушкѣ.