Даже Гвендолинѣ подобный результатъ казался возможнымъ, такъ-какъ это былъ одинъ изъ двухъ способовъ разрѣшенія вопроса, поставленнаго ей судьбою. Молодую дѣвушку удивляла и страшила эта неизвѣстность; любимый ея принципъ: дѣлай только то, что хочется,-- повидимому, потерялъ свою руководящую силу, и она не могла предвидѣть, чего захочетъ въ данную минуту. Правда, она никогда не думала, чтобъ мысль о бракѣ могла казаться ей столь привлекательной: роскошь, почести и полная возможность удовлетворять всѣмъ своимъ прихотямъ соблазительно манили ее, и отъ нея самой зависѣла принять или отвергнуть эти блага. А Грандкортъ? Онъ казался самымъ незначительнымъ облачкомъ въ представлявшейся ей блестящей будущности. Гвендолина желала сама править брачной колесницей, въ которой рядомъ съ нею сидѣлъ-бы ея мужъ, сложивъ руки и безмолвно соглашаясь на все. Но несмотря на ея прозорливость и. мѣткость сужденій, она становилась втуиикъ передъ Грандкортомъ. Онъ былъ обворожительно-спокоенъ и не отличался никакими глупыми странностями,-- однимъ словомъ, онъ могъ быть прекраснымъ мужемъ, приличнѣе котораго трудно было-бы и желать. Но что онъ былъ за человѣкъ? Онъ бывалъ вездѣ, видѣлъ все, и это обстоятельство рельефнѣе выставляло предпочтеніе, оказанное имъ въ-концѣ-концовъ Гвендолинѣ Гарлетъ. Онъ, повидимому, ничѣмъ особенно не наслаждался въ жизни, и Гвендолина полагала, что чѣмъ менѣе онъ имѣлъ опредѣленныхъ вкусовъ и желаній, тѣмъ свободнѣе будетъ его жена предаваться своимъ желаніямъ и вкусамъ. Вообще ей представлялось возможнымъ забрать его совершенно въ руки послѣ свадьбы.
Но отчего въ его присутствіи она чувствовала себя неловко, отчего она была съ нимъ не такъ смѣла и шутлива, какъ со всѣми другими поклонниками? Его апатичность, составлявшая достоинство въ глазахъ Гвендолины, вліяла, подобно чарамъ, на нее и какъ-бы парализовала ея живость. Въ концѣ-концовъ Грандкортъ былъ красивымъ, невѣдомымъ ей видомъ ящерицы. Гвендолина не имѣла почти никакихъ свѣдѣній о ящерицахъ, а невѣдѣніе чего-бы то ни было -- источникъ нескончаемыхъ предположеній. По всей вѣроятности, этотъ прекрасный видъ ящерицы поддавался какъ нельзя болѣе домашнему прирученію. Впрочемъ, она такъ мало знала Грандкорта, что никакое открытіе неожиданнаго въ немъ достоинства не удивило-бы ее. Во всей его фигурѣ такъ мало было слѣдовъ какой-либо драмы, что она даже не думала о томъ, какъ онъ провелъ свои тридцать шесть лѣтъ; вообще она представляла его себѣ во всѣхъ фазисахъ прежней его жизни такимъ-же холоднымъ и приличнымъ, какимъ она его видѣла теперь. По его словамъ, онъ охотился на тигровъ, но былъ-ли онъ когда-нибудь влюбленъ? То и другое, казалось ей, одинаково не соотвѣтствовало характеру того м-ра Грандкорта, который прибылъ въ Дипло, повидимому, только для того, чтобъ доставить ей случай выйти замужъ и этимъ обезпечить себѣ большую свободу, чѣмъ она располагала въ настоящее время. Итакъ, она желала выйти за него замужъ; онъ вполнѣ удовлетворялъ всѣмъ ея требованіямъ, и она рѣшилась принять его предложеніе.
Но приведетъ-ли она въ исполненіе свою рѣшимость? Она какъ-бы начинала бояться себя и находила трудности въ примѣненіи своего принципа дѣйствовать только согласно своему желанію. Она уже слишкомъ далеко зашла въ стремленіи поддержать свою независимость и отклонить рѣшительное объясненіе, и съ безпокойствомъ думала, какъ поступитъ въ слѣдующее свиданіе съ Грандкортомъ.
Возвращаясь домой изъ Дипло, м-съ Давило не могла не замѣтить очевиднаго смущенія Гвендолины, необычнаго выраженія ея глазъ, задумчивости и совершеннаго безмолвія, которыя казались безспорнымъ доказательствомъ того, что между нею и Грандкортомъ случилось нѣчто необыкновенное.
-- Что у васъ произошло, милая Гвенъ?-- спросила она съ нѣжнымъ безпокойствомъ.
Гвендолина подняла голову и, какъ-бы очнувшись отъ забытья, сняла прежде перчатки, а потомъ шляпку. Онѣ ѣхали по пустынной дорогѣ, гдѣ не видно было прохожихъ, и она могла, не рискуя неприличіемъ, дать свѣжему вѣтерку поиграть ея волосами. Она смотрѣла прямо въ глаза матери, но не отвѣчала ни слова.
-- Скажи мнѣ, что тебѣ говорилъ м-ръ Грандкоргь?-- продолжала м-съ Давило тономъ мольбы.
-- Что мнѣ вамъ сказать?-- произнесла небрежно молодая дѣвушка.
-- Я вижу, тебя что-то безпокоитъ. Ты должна довѣрить мнѣ, Гвенъ, свою тайну; не оставляй меня въ такомъ безпокойномъ сомнѣніи,-- прибавила м-съ Давило со слезами на глазахъ.
-- Милая мама, пожалуйста не печальтесь, вы только меня еще болѣе разстраиваете,-- отвѣтила Гвендолина рѣзко; я сама въ сомнѣніи.