-- Мнѣ казалось, что онъ тебѣ нравится,-- сказала м-съ Давило нерѣшительно.
-- Да; то-есть, онъ мнѣ не такъ противенъ, какъ другіе; онъ очень спокоенъ и приличенъ,-- сказала Гвендолина прежнимъ серьезнымъ тономъ, но потомъ неожиданно прибавила съ саркастической улыбкой:-- дѣйствительно, онъ обладаетъ всѣми достоинствами хорошаго мужа: замкомъ, паркомъ, лошадьми и т. д.; къ тому-же онъ не гримасничаетъ и не носитъ монокля.
-- Будь серьезна, голубушка, хоть разъ въ жизни и скажи прямо, рѣшилась-ли ты принять его предложеніе?
-- Пожалуйста, мама, оставьте меня въ покоѣ,-- произнесла Гвендолина съ раздраженіемъ.
М-съ Давило не сказала болѣе ни слова.
Пріѣхавъ домой, Гвендолина объявила, что очень устала и не будетъ обѣдать, но отдохнувъ, сойдетъ въ гостиную, такъ-какъ Гаскойны проводили этотъ день въ Офендинѣ. Ее нисколько не безпокоила вѣроятность разговора съ дядею по поводу Грандкорта, такъ-какъ она хорошо знала, что онъ будетъ настаивать на этомъ бракѣ; а ей самой также хотѣлось подобнаго результата, если только онъ окажется возможнымъ.
Дѣйствительно, узнавъ отъ м-съ Давило, что Гвендолина колебалась, хотя и желала выдти замужъ за Грандкорта, пасторъ счелъ своей обязанностью вмѣшаться въ дѣло и повліять на племянницу въ эту критическую минуту. Въ глазахъ Гаскойна (отецъ котораго былъ хлѣбнымъ торговцемъ, хотя этого никто и не подозрѣвалъ) наслѣдникъ аристократическаго титула, будущій баронетъ и пэръ, былъ великой особой, стоявшей выше обыкновенныхъ нравственныхъ законовъ, и бракъ съ нимъ становился не только обязательнымъ, но почти дѣломъ общественнымъ, національнымъ, быть можетъ, даже связаннымъ съ интересами господствующей церкви. Подобныя особы имѣютъ много общаго съ великанами, которыми въ старину общество могло гордиться, несмотря на причиняемыя ими безпокойства. Впрочемъ, м-ръ Гаскойнъ былъ и лично о Грандкортѣ хорошаго мнѣнія. Толки и сплетни -- ничто иное, какъ ѣдкій дымъ, выходящій изъ невычищенной трубы и доказывающій лишь дурной вкусъ курящаго; поэтому Гаскойнъ никогда имъ не довѣрялъ, а если Грандкортъ и былъ вовлеченъ, по своей винѣ или по случайному несчастью, въ болѣе, чѣмъ обыкновенные для аристократической молодежи безумные поступки, то онъ уже вышелъ изъ легкомысленнаго возраста, а горькій опытъ служитъ лучшимъ обезпеченіемъ для будущаго. Если-же не довольствоваться этой практической, благоразумной точкой зрѣнія, а взглянуть на дѣло съ высоты нравственныхъ и религіозныхъ принциповъ, то раскаяніе предъявляло свои верховныя права. Такимъ образомъ, по мнѣнію пастора, какъ ни смотрѣть на этотъ бракъ, онъ долженъ былъ принести счастье всякой разумной женщинѣ.
Сойдя внизъ къ чаю, Гвендолина безъ всякаго удивленія узнала, что дядя хочетъ поговорить съ нею наединѣ. Онъ поздоровался съ нею очень любезно, съ чисто-родительской нѣжностью, и, пододвигая ей стулъ,-- сказалъ:
-- Милая Гвендолина, я хочу поговорить съ вами о важномъ дѣлѣ, отъ котораго зависитъ ваше счастье. Вы догадываетесь, на что я намекаю? Но я буду выражаться прямо, откровенно, потому что въ подобныхъ дѣлахъ я считаю своею обязанностью замѣнять вамъ отца. Я надѣюсь, что вы не имѣете ничего противъ этого?
-- Конечно, нѣтъ, дядя; вы всегда такъ добры ко мнѣ,-- отвѣтила искренно Гвендолина, которая теперь была не прочь найти въ другомъ поддержку противъ своей нерѣшительности, а Гаскойнъ всегда говорилъ съ авторитетомъ, какъ-бы недопускавшимъ колебанія въ слушателяхъ.