-- Я съ большимъ удовольствіемъ узналъ, что для васъ представляется возможность устроить блестящую партію,-- продолжалъ пасторъ;-- мнѣ неизвѣстно, что именно произошло между вами и м-ромъ Грандкортомъ, но, въ виду его открытаго ухаживанія за вами, я не сомнѣваюсь, что онъ хочетъ на васъ жениться.
Гвендолина медлила отвѣтомъ, и Гаскойнъ торжественно прибавилъ:
-- Или вы сомнѣваетесь въ этомъ?
-- Я полагаю, что онъ имѣлъ подобное намѣреніе, но, быть можетъ, теперъ измѣнилъ его,-- произнесла Гвендолина.
-- Но отчего-же измѣнилъ? Развѣ вы его такъ обезнадежили?
-- Нѣтъ, но я ему не подала никакой надежды. Когда онъ началъ объясняться, я перемѣнила разговоръ.
-- Скажите пожалуйста, какія вы имѣли причины такъ поступить?
-- Да никакихъ, дядя,-- отвѣтила Гвендолина съ искуственнымъ смѣхомъ.
-- Вы вполнѣ способны, Гвендолина, разумно разсуждать и знаете, что такого случая обезпечить себѣ всю жизнь, быть можетъ, никогда вамъ не представится. Вы должны помнить, что у васъ есть обязанности относительно себя и своего семейства. Я желалъ-бы знать, имѣетъ-ли какое-нибудь основаніе ваша нерѣшительность?
-- Я, кажется, колеблюсь безъ всякаго основанія,-- отвѣтила Гвендолина, надувъ губы.