-- Онъ вамъ противенъ?-- спросилъ дядя, подозрительно смотря на нее.
-- Нѣтъ.
-- Или вы слышали что-нибудь дурное о немъ?
Пасторъ былъ увѣренъ, что до Гвендолины не могли дойти неблагопріятныя толки о Грандкортѣ, но, во всякомъ случаѣ, онъ хотѣлъ представить молодой дѣвушкѣ въ должномъ свѣтѣ всѣ обстоятельства этого дѣла.
-- Я только слышала о немъ, что онъ -- блестящая партія, и это, кажется, хорошо,-- отвѣтила Гвендолина тѣмъ-же тономъ.
-- Въ такомъ случаѣ, милая Гвендолина, мнѣ остается только вамъ сказать: въ вашихъ рукахъ счастье, рѣдко выпадающее на долю молодой дѣвушки съ вашимъ положеніемъ въ свѣтѣ, и въ виду этого, согласіе на его предложеніе уже выходитъ изъ области личныхъ чувствъ и становится обязанностью. Если Провидѣніе предлагаетъ вамъ власть и богатство, несоединенныя ни съ какимъ антипатичнымъ вамъ условіемъ, то всякая мысль о капризѣ должна исчезнуть передъ возлагаемой на васъ отвѣтственностью. Мужчины не любятъ, чтобъ шутили ихъ любовью; конечно, упорство въ любви зависитъ отъ характера, но можно зайти слишкомъ далеко въ женскомъ кокетствѣ. Я долженъ указать вамъ на то, что если м-ръ Грандкортъ перестанетъ за вами ухаживать, не получивъ отъ васъ прямого отказа, ваше положеніе будетъ унизительнымъ и печальнымъ. Что касается меня, то я отнесусь къ вамъ съ самымъ строгимъ осужденіемъ, какъ къ жертвѣ своего собственнаго кокетства и безумія.
Гвендолина поблѣднѣла при этихъ словахъ, которыя произвели на нее тѣмъ большее впечатлѣніе, что указывали на ту опасность, которую она уже и сама сознавала.
-- Я все это говорю изъ любви къ вамъ, милая Гвендолина,-- прибавилъ пасторъ болѣе нѣжнымъ тономъ.
-- Я знаю, дядя,-- отвѣтила Гвендолина, вставая и закидывая назадъ голову, какъ-бы желая вывести себя изъ пассивнаго состоянія;-- я не дура и знаю, что мнѣ надо выйти замужъ, пока не поздно. Лучшаго жениха, чѣмъ м-ръ Грандкортъ, едва-ли мнѣ дождаться, и я намѣрена принять его предложеніе.
Говоря такъ рѣшительно съ дядей, Гвендолина придавала себѣ храбрости, но пасторъ былъ пораженъ рѣзкостью ея выраженій. Онъ желалъ для нея громкаго титула, богатства, замка, экипажей,-- однимъ словомъ, всего, что дѣлаетъ жизнь пріятной, но не хотѣлъ, чтобъ она была циничной, а, напротивъ, приняла его совѣтъ, какъ подобаетъ молодой дѣвушкѣ, смиренно, послушно, обращая вниманіе не на одну практическую сторону, но на нравственную и религіозную, которая всегда подразумѣвается въ словахъ служителя церкви.