Гвендолина ничего не отвѣтила и только подумала: "это очень ловко сказано; онъ никогда не говоритъ глупостей". Ея молчаніе было такъ необыкновенно, что Грандкортъ принялъ его за самый удовлетворительный отвѣтъ, и продолжалъ:
-- Узнавая васъ все болѣе и болѣе, я не могу не чувствовать, сколько теряю отъ этой неизвѣстности. А вамъ нравится такая неизвѣстность?
-- Да: въ ней есть своя прелесть,-- сказала Гвендолина, неожиданно взглянувъ на него съ улыбкой.
-- А для меня мученіе!-- отвѣтилъ Грандкортъ, пристально смотря въ глаза Гвендолинѣ.-- Вы желаете его продлить?
-- Нѣтъ, мнѣ было-бы жаль доставлять вамъ мученіе,-- промолвила Гвендолина, покраснѣвъ и опуская глаза.
Она чувствовала, что находилась въ совершенно-необычайномъ для нея положеніи, и потеряла свое всегдашнее самообладаніе. Въ виду ея смущенія, Грандкортъ принялъ ея отвѣтъ за очевидное согласіе на его еще несдѣланное предложеніе и воспользовался-бы этимъ счастливымъ случаемъ, если-бы въ эту самую минуту они не очутились на крутомъ скатѣ, опускавшемся къ зеленой полянѣ, гдѣ уже было собрано все общество. Поэтому онъ предложилъ ей руку не иносказательно, а въ прямомъ смыслѣ, и они безмолвно спустились внизъ, мимо м-съ Аропоинтъ, стоявшей рядомъ съ м-съ Давило. Эта почтенная дама мало-по-малу пришла къ тому убѣжденію, что достоинствъ Грандкорта было недостаточно для ея дочери Катерины, которая была такъ требовательна, что отказала даже лорду Слогану; поэтому она безпристрастно смотрѣла на владѣльца Дипло.
-- М-ръ Грандкортъ,-- сказала она очень громко,-- во многомъ уступаетъ своему дядѣ, сэру Гюго Малинджеру; онъ слишкомъ вялъ. Конечно, м-ръ Грандкортъ гораздо моложе, но я не удивлюсь, если сэръ Гюго переживетъ его. Плохо разсчитывать на наслѣдство.
-- Это правда,-- отвѣтила м-съ Давило очень спокойно. Находясь въ веселомъ настроеніи духа отъ счастливаго оборота дѣлъ, она уже не смотрѣла на весь міръ съ прежней безнадежностью.
Нечего описывать завтрака на зеленой полянѣ; конечно, кушанья и вина были самыя лучшія и таковы-же были разговоры и смѣхъ, въ томъ смыслѣ, что они принадлежали лучшему обществу, которое, по привычкѣ, небрежно пользуется всѣми благами и ни въ чемъ не выказываетъ крайности. Послѣ завтрака нѣкоторые изъ джентльменовъ, отдѣлившись отъ общества, закурили сигары, въ томъ числѣ и Грандкортъ, а дамы начали приготовляться къ новой прогулкѣ по лѣсу. М-ръ Лушъ, все время чрезвычайно ухаживавшій за представительницами прекраснаго пола, исключая Гвендолины, взялъ на себя обязанность перенести изъ экипажей луки. Боясь, чтобъ онъ не схватилъ и ея лука, Гвендолина поспѣшно отправилась за нимъ сама. Лакей лорда Бракеншо подалъ ей, кромѣ лука, письмо на ея имя. Она не спросила, отъ кого, сразу увидѣвъ, что почеркъ на адресѣ былъ женскій, и, повернувъ голову въ сторону, чтобъ не встрѣтиться съ Лушемъ, разорвала конвертъ.
Вотъ что она прочла: