Хорошенькій домъ Джермина стоялъ немножко въ сторонѣ отъ города, окруженный садомъ, лугами и разсадниками деревъ. Христіанъ, подходя къ нему, былъ въ отличнѣйшемъ расположеніи духа: предстоящее дѣло касалось лично до него только въ томъ отношеніи, что онъ былъ вообще радъ всякому случаю подслужиться Филиппу Дебарри. Глядя на высокія стѣны и на чугунную рѣшетку Джерминова дома, онъ сказалъ себѣ: Адвокаты и нотаріусы выходятъ въ люди какъ никто: они мастера запугивать своими тайнами, такъ называемымъ Закономъ. И любопытно, что они не даютъ себѣ труда даже мягко стлать. Вотъ и милордъ Джерминъ за дерзостью въ карманъ не полѣзетъ, хотя умѣетъ въ случаѣ надобности и поддисить. Онъ увертливъ, какъ мышь, а порой такъ тяпнетъ, что ой -- ой. Я хорошо знаю эту сволочь. Мнѣ приходилось не разъ ихъ смазывать.
Въ этомъ настроеніи самоувѣренной, презрительной проницательности, Христіанъ прошелъ вслѣдъ за лакеемъ въ кабинетъ къ Джермппу, гдѣ адвокатъ сидѣлъ окруженный массивными дубовыми шкапами и другой соотвѣтствующей мебелью, отъ толстоногаго письменнаго стола до календаря на стѣнѣ въ рамкѣ и печатной машинки для визитныхъ карточекъ. Такія комнаты устроиваютъ себѣ люди, вполнѣ увѣренные въ полномъ и съ избыткомъ обезпеченномъ будущемъ. Онъ сидѣлъ въ кожаномъ креслѣ у окна, выходившаго на лугъ, и только-что снялъ очки и уронилъ газету на колѣни, отчаяваясь разобрать что-либо при угасающемъ свѣтѣ.
Когда лакей отворилъ дверь и сказалъ: м. Христіанъ,-- Джерминъ сказалъ: -- Здравствуйте, м. Христіанъ. Садитесь,-- указывая на стулъ прямо противъ себя и противъ окна.-- Зажгите свѣчи на столѣ, Джонъ.
Онъ не сказалъ ни слова больше, пока человѣкъ не вышелъ, но какъ будто отыскивалъ что-то между бумагами, лежавшими передъ нимъ на бюро. Когда дверь затворилась, онъ опять откинулся на спинку кресла, принялся потирать руками и повернулся лицомъ къ гостю, который, казалось, не замѣтилъ, что адвокатъ былъ въ тѣни, и свѣтъ падалъ прямо на него.
-- Э -- васъ зовутъ -- э -- Генри Скаддономъ.
Христіанъ сильно вздрогнулъ и тотчасъ же догадался скрыть смущеніе перемѣной положенія. Онъ положилъ ногу на ногу и растегнулъ сюртукъ. Но прежде чѣмъ онъ успѣлъ сказать что-нибудь, Джерминъ продолжалъ медленно и торжественно:
-- Вы родились 16 декабря 1782 года въ Блакхизѣ. Отецъ вашъ торговалъ сукнами въ Лондонѣ: онъ умеръ когда еще вы были несовершеннолѣтній, и оставилъ вамъ значительный капиталъ; вы успѣли спустить большую половину наслѣдства до двадцати пяти лѣтъ и скомпрометировали себя, поддѣлавъ подпись кредиторовъ. Чтобы выпутаться изъ этой продѣлки, вы поддѣлали чекъ на старшаго брата отца вашего, который намѣревался сдѣлать васъ своимъ наслѣдникомъ.
Тутъ Джерминъ помолчалъ съ минуту и заглянулъ въ бумагу лежавшую на бюро. Христіанъ молчалъ.
-- Въ 1808 году вы оставили Англію въ военномъ костюмѣ и были взяты въ плѣнъ французами. При обмѣнѣ плѣнныхъ вы имѣли возможность возвратиться на родину и въ семью свою. Но вы были такъ великодушны, что пожертвовали этой перспективой въ пользу плѣннаго товарища, почти однихъ лѣтъ съ вами и очень похожаго на васъ лицомъ -- у котораго были болѣе серіозныя побудительныя причины желать перебраться на ту сторону моря, чѣмъ у васъ. Вы перемѣнились именами, багажемъ и платьями, и имъ отправился въ Англію вмѣсто васъ, подъ именемъ Генри С'каддона. Почти непосредственно вслѣдъ за этимъ, вы убѣжали изъ плѣна, прикинувшись предварительно больнымъ, что помѣшало открыть вашъ подлогъ именъ; и вы позаботились о доставленіи офиціальныхъ свѣдѣній о томъ, что вы, подъ именемъ плѣннаго товарища, утонули въ открытомъ морѣ. стараясь добраться въ маленькой лодкѣ до неаполитанскаго корабля, ѣхавшаго въ Мальту. Несмотря на все это, я имѣю честь поздравить васъ съ несостоятельностью этихъ офиціальныхъ свѣдѣній и съ тѣмъ, что вы теперь, болѣе двадцати лѣтъ спустя, сидите здѣсь въ вожделенномъ здравіи.
Джерминъ пріостановился, очевидно дожидаясь отвѣта. Наконецъ Христіанъ отвѣчалъ угрюмо: