Джерминъ пододвинулъ стулъ къ бюро, и Христіанъ, видя невозможность настаивать дольше, сказалъ "Прощайте" и вышелъ изъ комнаты.
Джерминъ подумалъ нѣсколько минутъ и написалъ слѣдующее письмо:
"Любезный Джонсонъ,-- изъ вашего письма, полученнаго мною сегодня утромъ, видно что, вы собираетесь возвратиться въ городъ въ субботу.
"Пока вы еще тамъ, потрудитесь повидаться съ Медвиномъ, который былъ у Батта и Коулея, и узнайте отъ него, косвеннымъ образомъ, въ разговорѣ о другихъ предметахъ, не было ли у Батта и Коулея какихъ-нибудь основаній предполагать, что Скаддонъ или Байклифъ былъ женатъ и могъ имѣть ребенка. Все это относится къ извѣстной вамъ старой исторіи 1810 и 11-го года. Вопросъ, какъ вамъ извѣстно, не имѣетъ практической важности; но мнѣ хочется имѣть извлеченіе изъ дѣла Байклифа и точныя свѣдѣнія о положеніи этого дѣла до того самаго времени, когда оно было прекращено вслѣдствіе смерти истца, для того чтобы, если м. Гарольдъ Тренсомъ пожелаетъ, онъ могъ увидѣть, какимъ образомъ прекращеніе этого послѣдняго иска обезпечило за нимъ титулъ Дурфи Тренсома, и какіе имѣются шансы на предъявленіе другаго подобнаго притязанія.
"Разумѣется, въ настоящее время и тѣни нѣтъ никакого подобнаго шанса, потому что если даже Баттъ и Коулей напали но слѣдъ живаго представителя ВэЙклифовъ, имъ никогда и въ головы не придетъ предъявлять новыхъ претензій, послѣ того какъ они показали, что послѣдняя жизнь, задерживавшая возирощаемость Байклифа, угасла до окончанія дѣла добрыхъ двадцать лѣтъ тому назадъ. Однако мнѣ хочется показать теперешнему наслѣднику Дурфи Тренсомовъ настоящія условія фамильныхъ правъ на имѣніе. Такъ постарайтесь доставить мнѣ отвѣтъ Медвинтера.
"Я увижусь съ вами въ Дурфильдѣ, на слѣдующей недѣлѣ. Тренсома надобно непремѣнно вывезти. Не. обращайте вниманія на его рѣзкую выходку при послѣднемъ свиданіи, и продолжайте дѣлать все, что необходимо для его успѣха. Его интересы -- мои интересы, а мнѣ нѣтъ надобности говорить, что мои интересы -- интересы Джонъ Джонсона.
"Преданный вамъ
"Матью Джерминъ".
Когда адвокатъ запечаталъ это письмо и откинулся на спинку стула, онъ сказалъ себѣ внутренно:
Теперь, м, Гарольдъ, я запру это дѣло въ потайной ящикъ, пока вамъ не вздумается принять какую-нибудь крайнюю мѣру, которая побудитъ меня вынести его на свѣтъ. Всѣ обстоятельства дѣла въ полномъ моемъ распоряженіи: никто кромѣ стараго Лайона не знаетъ о происхожденіи дѣвушки. Никто кромѣ Скаддона не можетъ подтвердить показаній насчетъ Байклифа, а Скаддонъ у меня къ рукахъ. Ни одна душа, кромѣ меня и Джонсона, который не что иное, какъ членъ моего тѣла, не знаетъ, что на свѣтѣ есть нѣкто, кто можетъ доставить дѣвушкѣ новыя притязанія на наслѣдство Байклифа. А узнаю черезъ Метурета, говорилъ ли Байвлифъ Батту и Каоулею о пріѣздѣ этой женщины въ Англію. Я заберу въ свои руки всѣ нити до одной, я тогда, могу или предъявить претензію или уничтожить ее.