Между тѣмъ въ теченіе недѣль, положенныхъ Христіаномъ на разгадку причинъ участія Джермина къ Байклифу, умъ Джонсона тоже неутомимо работалъ надъ подозрѣніями и предположеніями, вызванными въ немъ новой справкой по дѣлу старинныхъ притязаній Байклифа, главный поводъ которой Джерминъ очевидно желалъ отъ него скрыть.-- Письмо, написанное Джерминомъ послѣ свиданія съ Христіаномъ, очевидно въ полной увѣренности въ своемъ вѣрномъ союзникѣ Джонсонѣ, было, какъ намъ извѣстно, написано Джонсону, нашедшему достоинство свое несовмѣстнымъ съ преданностью и безусловнымъ подчиненіемъ, на которыхъ основывалось письмо. Патронъ находилъ неудобнымъ сообщить своему вѣрному другу и помощнику кой-какія обстоятельства дѣла, именно вслѣдствіе этого факта сдѣлавшіяся предметомъ особеннаго любопытства. Вѣрный другъ и помощникъ втайнѣ радовался тревогѣ патрона, радовался и тому, что онъ лично въ ней не участвовалъ и безъ устали строилъ предположенія, стараясь добиться истины.
Судейская опытность Джонсона, гораздо зрѣлѣе и богаче опытности Христіана, не замедлила сообразить условія, при которыхъ могло бы возникнуть новое притязаніе на имѣніе Тренсомовъ. Онъ зналъ всю исторію водворенія въ этомъ имѣніи, лѣтъ сто тому назадъ, Джона Тренсома, передавшаго его еще при жизни своей старшему сыну своему Томасу и его наслѣдникамъ мужескаго пола, съ условіемъ, въ случаѣ прекращенія мужской линіи, возвратить имѣніе прежнимъ исконнымъ его владѣтелямъ, Байклифамъ. Онъ зналъ, что Томасъ, сынъ Джона, страшный кутила, продалъ безъ вѣдома отца свои права и права своихъ наслѣдниковъ одному адвокату, по имени Дурфи; что, такимъ образомъ, титулъ Дурфіі Тренсома, несмотря на всѣ происки семейства Дурфи доказать противное, единственною обусловливался незаконной продажей, устроенной Томасомъ Тренсомомъ, и что Байклифы были тѣ самые "исконные владѣтели", которые могли бы спустить Дурфи Тренсома по холодку, если линіи кутилы Томаса окончательно вымерла и перестала изображать временно-купленное право.
Джонсонъ, какъ помощникъ Джермина, очень хорошо зналъ всѣ подробности тяжбы, предпринимаемой послѣдовательными поколѣніями Бэйклифовъ, изъ которыхъ Морисъ Христіанъ Байклифъ былъ послѣднимъ,-- длинной, томительной тяжбы, поглотившей состояніе обоихъ семействъ и послужившей только къ размноженію и утучненію хищниковъ, не упускавшихъ случая поживиться на чужой счетъ. Тяжба кончилась смертью Мориса Христіана Байклифа въ тюрьмѣ; но еще до его смерти, Джермину удалось открыть и доказать существованіе одного изъ представителей мужской линіи Тренсомовъ, въ обезпеченіе титула Дурфи. Этотъ представитель стариннаго рода и промотаннаго наслѣдства былъ Томасъ Тренсомъ изъ Литльшау. Смерть Мориса сдѣлала это открытіе ненужнымъ. Благоразуміе требовало даже вовсе умалчивать объ этомъ. Фактъ остался тайной, извѣстной только Джермину и Джонсону. Изъ Байклифовъ не оставалось болѣе никого въ живыхъ, и Дурфи Тренсомы могли считать себя въ полной безопасности, если только не окажется какой-нибудь наслѣдникъ или наслѣдница Байклифовъ и не предъявитъ новаго законнаго требованія, узнавъ, что жалкій старикъ Томми Траунсемъ, разнощикъ объявленій, стоящій нетвердыми ногами на краю могилы, единственный представитель мота Томаса, который запродалъ свою долю Исава сто лѣтъ тому назадъ. Пока бѣдный продавецъ объявленій еще живъ, Дурфи Тренсомы могутъ законно отстаивать свои права на землю даже въ виду какого-нибудь живаго Байклифа; но эта возможность исчезнетъ, какъ только старый раянощикъ успокоится навсегда на приходскомъ кладбищѣ.
Но предполагать что-нибудь вовсе не значитъ знать и имѣть доказательства. У Джонсона въ настоящемъ случаѣ не было въ рукахъ ни одного достовѣрнаго факта; а еслибъ даже и былъ, то едвали бъ онъ имъ воспользовался. Справка у Медвина, по просьбѣ Джермина, доставила только отрицаніе какихъ бы то ни было свѣдѣній относительно женитьбы Байклифа или существованія его наслѣдниковъ. Но Джонсону тѣмъ не менѣе ужасно хотѣлось узнать, что такое открылъ Джерминъ. Джонсонъ былъ вполнѣ убѣжденъ, что Джерминъ открылъ что-то состоявшее въ непосредственной связи съ Байклифами. И онъ думалъ не безъ удовольствія, что Джерминъ не могъ ему препятствовать узнать то, что онъ уже зналъ о Томасѣ Тренсомѣ. Онъ нашелъ нужнымъ измѣнить образъ дѣйствія и придать нѣкоторымъ фактамъ новое значеніе. Почемъ знать, можетъ-быть Джермину не всегда, будетъ такъ улыбаться судьба.
Когда корыстолюбіе и алчность проявляются въ болѣе широкихъ, историческихъ размѣрахъ, и вопросъ идетъ о войнѣ или мѣрѣ, часто случается, что люди высокихъ дипломатическихъ талантовъ останавливаютъ вниманіе на одномъ и томъ же предметѣ, но только съ различныхъ точекъ зрѣнія. Каждый изъ нихъ думаетъ можетъ быть о какомъ-нибудь герцогствѣ или провинціи, предполагая устроить ея управленіе такимъ образомъ, который наиболѣе, бы соотвѣтствовалъ личнымъ видамъ тонкаго дипломата. Но такіе избранные умы въ высшихъ сферахъ никогда не могутъ ошибиться въ расчетѣ, вслѣдствіе незнанія взаимнаго своего существованія. Ихъ громкіе титулы извѣстны всякому встрѣчному, благодаря карманному альманаху.
Но такого рода невѣдѣніе очень часто вредитъ и мѣшаетъ мелко плавающимъ дипломатамъ, которые при иныхъ условіяхъ могли бы быть полезны другъ другу. Джонъ Джонсонъ и Христіанъ или Генри Сваддонъ могли бы, преслѣдуя одну и ту же цѣль, достичь ее очень скоро соединенными силами, но атому обстоятельству препятствовало то, что Джонсонъ не зналъ Христіана, а Христіанъ не зналъ, гдѣ найдти Джонсона.
ГЛАВА XXX.
Христіанъ и Джонсонъ встрѣтились однако путями совершенно неисповѣдимыми. Ихъ свелъ Феликсъ Гольтъ, человѣкъ, у котораго ужь вовсе ничего не было общаго ни съ пронырой Джонсономъ ни съ празднымъ паразитомъ Скаддономъ.
Лайонъ просилъ Феликса сходить въ Дуффильдъ 15-го декабря, чтобы узнать, кого назначутъ кандидатами отъ сѣвернаго Ломшайра. Священнику хотѣлось узнать, какъ будетъ происходить дѣло; и желаніе угодить ему перевѣсило въ Феликсѣ многія другія причины, побуждавшія его не желать быть въ этотъ день въ Дуффильдѣ.
-- Я непремѣнно взбѣшусь, говорилъ Феликсъ: вѣдь вы знаете мою слабую сторону. Я не люблю подвергать себя искушенію безъ крайней надобности. Но, впрочемъ, если вамъ хочется, я схожу. Пусть это послужитъ для меня урокомъ терпѣнія.